дочь

НЕКРОМАНТА

ВЕРНУТЬ

ПОСОХ

ЭКСМО-ПРЕСС1

2000

УДК 882

ББК 84(2Рос-Рус)6-4

П 26

Разработка серийного оформления

художника И Саукова

Перумов Н. Д.

П 26

Дочь некроманта Фантастические произведения —

М Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2000 — 336 с

ISBN 5-04-004103-9

Страшную цену платит мочодой некромант за полученные от древних

дуоттов тайные знания Магия его крови будит Зверя, способного уничто­

жить Эвиал, мир чародейства и волшебства Теперь, согласно преданию, остановить это порождение Тьмы, убив некроманта, сможет только его сын

Однако рождается девочка Именно ей вопреки природе предстоит пройти

путь воина закалив свою душ> презрением к страху и лютой ненавистью к

Враг>, предавшему смерти ее родных, превратившему ее жизнь в кошмар

Кто Он, юной волшебнице суждено узнать только в посчеднем бою, когда

два сильнейших мага сойдутся лицом к лицу

УДК 882

ББК 84(2Рос-Рус)6-4

© Перумов Н Д , 1999

© Оформление. ЗАО «Издательство

ISBN 5-04-004103-9

«ЭКСМО-Пресс», 2000

дочь

НЕКРОМАНТА

Роман

Он придет, мой противник неведомый, Взвоет яростный рог в тишине,

И швырнет, упоенный победами,

Он перчатку кровавую мне

Тьма вздохнет пламенеющей

бездною —

Сердце дрогнет в щемящей тоске —

Но приму я перчатку железную

И надену свой черный доспех

На каком-то откосе мы встретимся

В желтом сумраке знойных ночей

Разгорится под траурным месяцем

Обнаженное пламя мечей

Разобьются щиты с тяжким грохотом

Разлетятся осколки копья, —

И безрадостным, каменным хохотом

Обозначится гибель моя

Роальд Мандельштам

ЧАСТЬ I

КЛИНОК ВОСТРЕБОВАН

аверное, когда-то это был прекрасный и

величественный замок. Именно прекрас­

ный и величественный, несмотря на то

что выстроили его нечеловеческие руки и, собственно говоря, он даже не мог назы­

ваться «замком» — укрепленным жили­

щем сеньора и его семьи.

Здесь до сих пор жили те, чьей расе в

незапамятные времена пришлось уступить место в

Эвиале человеческому роду. Отгремели две страшные

войны: Война Быка и Война Волка — после чего уце­

левшие отступили на северо-восток, за полуночные ру7

бежи Синь-И, где, всеми позабытые, продолжали тя­

нуть лямку жизни. Их оставалось немного, однако

жили они долго и умирали редко. Магия, которую не

смогли отобрать победители, могла бы помочь изгнан­

никам устроиться гораздо лучше, но они берегли каж­

дое заклинание, словно бедняк последнюю полудюжи­

ну золотых монет.

Долгие века в подземельях их замка продолжалась

работа, медленная, неторопливая, осторожная. Маги

древнего народа отринули незыблемые когда-то прави­

ла, пытаясь отыскать пути в области, испокон веков

считавшиеся запретными и смертельно опасными.

О нет, они не приносили кровавые жертвы и не

творили жуткие обряды, не вызывали демонов тьмы и

не пытались обрушить на головы овладевших Эвиалом

людей чуму, ураганы, пожары и другие бедствия. На

такую мелочь древние не разменивались.

Временами в их работе случались заминки. Иног­

да — на целые годы. Иногда — даже на десятилетия.

Это их не слишком трогало — что такое десять лет для

того, кто проживет еще самое меньшее тысячу?

Древние думали, что о них все забыли, даже люди-

волшебники, самые страшные враги, чья молодая ма­

гия некогда превзошла их утонченное, но слишком уж

запутанное чародейское искусство. Но они ошиблись.

Нашелся тот, кому захотелось своими глазами

взглянуть на Последнее Прибежище, как звали этот за­

мок (а точнее, его развалины) нынешние хозяева.

Человек был еще молод, однако в длинных черных

волосах, заплетенных сзади в причудливую косу, уже

проблескивала седина. Узкие глаза с приподнятыми

внешними уголками напоминали эльфьи, но тонкие

губы и нос придавали лицу какое-то странное, пожа­

луй, даже несколько зловещее выражение. Оружия че­

ловек не носил, не было при нем и посоха, непремен­

ного атрибута волшебников — хотя в одиночку проде­

лать весь путь от пограничья Синь-И до Последнего

Прибежища никто, кроме волшебника, просто бы не

смог.

— Добрался, — прошептал он, глядя на странные, склонившиеся друг к другу треугольные башни, увен­

чанные причудливыми венками изогнутых длинных

рогов какого-то давно исчезнувшего чудовища. Стены

между башнями превратились в бесформенные груды

щебня, сводчатая крыша длинного здания внутри об­

валилась, а все подступы густо заросли резко пахнущей

пустырницей, получившей свое название как раз за

обыкновение укореняться вокруг давно заброшенных

жилищ. — Добрался, — повторил человек, не двигаясь

с места, словно чего-то ожидая.

Он оказался прав. Немного погодя высокие метел­

ки пустырницы заколебались. Человек усмехнулся: хо­

дить по зарослям обитатели этого места явно не умели.

Не умели или разучились прятаться, подкрадываться, наверное, уже не смогли бы и ударить в спину. На дол­

гие века люди оставили их в покое, не трогая жалкую

горстку изгоев — и кто знает, не ошиблись ли возгор­

дившиеся победители?

Зеленые заросли раздвинулись, перед человеком

появились три фигуры — вытянутые, удлиненные че­

репа, заостренные сверху, покрытые коричневатой че­

шуей, желтые глаза, окруженные мягкой бахромой ко­

ротких шевелящихся щупалец, безгубые тонкие рты.

Человек улыбнулся и поднял безоружные руки.

Пришельцы не шевелились, просто смотрели на него, очень пристально, изучающе. Он не отвел взгляда, давно уже приучившись не бояться подобного.

— Зачем ты пришел? — наконец спросил один из

них. Он говорил на языке Синь-И, с сильным акцен­

том, медленно подбирая даже самые простые слова.

— Я пришел учиться, — ответил человек на том же

9

языке и тоже с акцентом, правда, легким. Синь-И явно

не был его родным.

— Ты — враг, — услышал он. — Мы не учим врагов.

— Я не враг. Присмотритесь получше, — ответил

человек, широко разводя руки в стороны, вздохнул по­

глубже, задержал дыхание и, не мигая, взглянул в жел­

тые глаза.

Он ощутил напор Силы, слишком далекой и слиш­

ком чужой, чтобы мгновенно уловить управляющие ею

законы. Не пытаясь сопротивляться, раскрыл навстре­

чу ей свой разум — так вежливый гость протягивает хо­

зяину свое оружие, сам стоя в тени вскинутых и гото­

вых для удара мечей.

Кажется, ему удалось их озадачить. Они перегляну­

лись — даже на уродливых, с человеческой точки зре­

ния, масках, заменявших им лица, где не отражалось

ничего или почти ничего, — проступило нечто, похо­

жее на недоумение.

* * *

Он не был засланным прознатчиком. За его плеча­

ми не было лукавой школы Ордоса, не было и хитро­

сплетений Волшебного Двора. У него был наставник, колдун-самоучка, бывший наемник, шатавшийся с

разными ротами по всему Эвиалу и поднабравшийся

приемов и заклятий — и у эльфов, и у людей, и у гно­

мов, и даже у полудиких гоблинских шаманов. Способ­

ного мальчишку он довольно быстро научил всему не­

многому, что знал сам, — после чего перед перерос­

шим наставника учеником встал вопрос, что делать

дальше.

— Иди в мир, — сказал ему бывший наемник. —

И вот что я скажу тебе, малец, держись подальше от

ордосских магов. Ничему хорошему они тебя не на­

учат.

— А как же ты, дядюшка Эйвери?

10

— Какой же из меня маг? Так, ковыряюсь поти­

хоньку. А у тебя-то силенки настоящие, не в пример

моим. Искать тебе надо того, кто тебя впрямь чему-то

дельному научит.

— Но где ж такого найти, дядюшка?

— Не знаю, малыш, не знаю. Знал бы — сам бы

помог тебе туда добраться. И думаю я, что иного пути, как в Вольные роты, тебе нет. Ты годами хоть и не

вышел, да только в ротах любого, кто хотя б дым без

огня наколдовать сумеет, загребут с руками и ногами, так что потом и не отвертишься. Погоди, я не я буду, если к толковому ротному тебя не пристрою.

Старик Эйвери сдержал свое слово. Всего лишь

полгода спустя его малолетка-ученик уже примерил

алый бархатный берет «Костоломов Диаза».

Да, его ценили. Не ущемляли в добыче, хотя сам

он, понятное дело, в разграблении городов не участво­

вал. Сперва не участвовал, пока не подрос и не налов­

чился как следует вертеть мечом. «Костоломы» то ме­

рили тяжелой своей поступью дороги Семиградья, то

разбивали шатры на самых подступах к сумрачному

Нарну, то жарились на испепеляющем салладорском

солнце. Знамена Вольной роты трепал соленый ветер

на обрывистых меловых скалах Кинта Дальнего, их

рвали острые сучья в джунглях Кинта Ближнего, они

стояли под ливнем легких стрел из ядовитого тростни­

ка в топких болотах на берегу Южного Океана к восто­

ку от салладорской Стены; врагами роты, случалось, бывали и люди, и нелюди, как-то раз они даже чуть

было не взяли приступом тот самый Храм Мечей, о ко­

тором в западных пределах ходило столько страшных

россказней, — правда, в последнем случае защитники

Храма, не дожидаясь штурма, сами ворвались в лагерь

осаждающих и учинили там форменную резню.

И он учился. Во всякое время, при любых обстоя­

тельствах. Рота не раз и не два сталкивалась с враждеб11

ной магией — а нет лучшей школы для чародея, неже­

ли открытый бой. Ты или превозможешь заклятье вра­

га — или погибнешь.

Ему удалось выжить. Погибли его враги. С каждым

выигранным боем рота смотрела на него со все боль­

шим и большим уважением. Ему несли найденные на

мертвых амулеты и обереги — разумеется, если они не

представляли ценности для нашедшего. Он и сам при­

норовился обирать тела — в первую очередь охотясь за

магическими артефактами, пусть даже самыми слабы­

ми или непонятными.

А потом ему повезло. Повезло вместе со всей ро­

той — их наняла сама Святая Инквизиция. Надо было

положить конец одной из богомерзких ересей, кото­

рой, увы, предались и некоторые из прошедших обуче­

ние в Ордосе волшебников. На подавление мятежа ра­

зящий кулак матери нашей, Вселенской Церкви Спа­

сителя, отправил своих лучших отцов-экзекуторов, в

свою очередь владеющих великим даром святого чаро­

действа.

В битве с обеих сторон сошлись мечи и магия. Но

тяжеловооруженная, скованная железной дисципли­

ной рота раздавила наспех оборуженное крестьянское

ополчение, а маги-отступники не смогли помочь сво­

им, будучи связаны по рукам и ногам поединком с ин­

квизиторами.

Там он и нашел свою первую настоящую книгу за­

клинаний. В горящем с одной стороны доме, рядом с

мертвым телом — меч наемника оборвал жизнь чаро­

дея, волшебство не устояло перед простой сталью.

После того как все закончилось, отцы-инквизито­

ры долго и тщательно перетряхивали все уцелевшие

строения, сносили в кучу зловещего вида книги в чер­

ных кожаных переплетах; а потом предали их огню.

Перед строем роты прочитали строгий указ — всякие

рукописания, найденные на поле боя альбо в домах, 12

сдать всенепременно отцам-экзекуторам под страхом

казни на медленном огне.

У него дрожали коленки — инквизиторы это вам не

обычный враг, за ними стояла сила — быть может, ни­

чуть не меньшая, чем у магов прославленной Академии

Высокого Волшебства или загадочного Волшебного

Двора. И все-таки книгу он не отдал. И с трудом до­

ждался ночи, чтобы начать читать — у костра, завер­

нувшись в видавшее виды походное одеяло.

Он не знал, что ему достался один из томов Искус­

ства ночной магии — робкой и неуверенной попытки

самоучек нащупать дорогу во Тьму. Он не знал, что в

лунном свете на желтых страницах из тонковыделан-

ной человечьей кожи оживают совсем другие письме­

на, нежели днем. Только много времени спустя он на­

чал догадываться, какой ценой оплачен каждый ее

лист, каждая строчка. Да что там строчка, каждая буква

в книге, казалось, написана была чистой кровью, хотя

на самом деле это было, конечно, не так — кровь ис­

пользовалась только для главнейших схем и начерта­

ний.

Он погрузился в книгу целиком, с головой, забыв

об окружающем мире. Блеклая луна услужливо светила

сквозь желтоватые страницы, дрожали и расплывались

буквы, внезапно меняя очертания; четкий почерк, сде­

лавший бы честь начальнику Писцовой палаты импер­

ского сената, сменялся каракулями, чеканные буквы

эбинского алфавита — рунами северных мореходов с

Волчьих островов, а порой и причудливыми эльфий­

скими завитушками. Он то и дело приходил в отчая­

ние, натыкаясь на совершенно непонятные фразы, обозначения и схемы.

Там говорилось о Великом Древе и Западной Тьме, источнике силы и свободы. Там говорилось, что наста­

нет день, и с запада придет свежий ветер, которому

суждено отрясти листья с ветвей Мирового Ясеня, и

13

тогда каждый лист — понимай, человек, или, точнее, его бессмертная душа — получит истинную, только во

Тьме достижимую свободу.

Он не знал, что основой для этого труда послужили

ставшие достоянием отступников отрывки из великих

Анналов Тьмы.

Там перечислялись обитатели Ночи, подробно рас­

сказывалось о всех мыслимых видах нечисти, нежити и

нелюди, приводились заклинания, обереги, но самое

главное — там имелись законы построения новых за­

клятий. Именно этот, наиболее тщательно оберегае­

мый секрет Ордоса ренегаты-волшебники предали ог­

ласке — и он попал в те руки, которых они ждали так

долго и не дождались лишь совсем чуть-чуть.

После этого он уже недолго ходил с «Костолома­

ми». Однажды ночью молодой волшебник просто

исчез со всем своим нехитрым скарбом.

А еще через два дня рота попала в засаду и погибла

вся, до последнего человека.

Потом было еще много чего. Он исходил Эвиал из

конца в конец, побывав даже на Утонувшем Крабе, едва вырвался оттуда и дал себе страшную клятву в

один прекрасный день вернуться и стереть этот про­

клятый остров с лица земли.

Но для этого нужно было знание, нужны были на­

ставники, превосходившие по силам чародеев острова

Запекшейся Крови, как он звался на исконном, древ­

нем языке его обитателей.

Старые рукописи, разрозненные намеки, недо­

молвки и тому подобное, как ни странно, указали до­

рогу.

На восток, туда, к последней крепости истинно

древней магии.

И вот его путь завершался. Нигде в мире он не на­

шел себе достойного учителя — его последняя надежда

14

связана была именно с этим местом. Если его не станут

учить змееголовые — больше ему идти будет просто не­

куда.

* * *

— Я не враг, — повторил он, глядя в желтые глаза.

И на сей раз в них уже не чувствовалось подозритель­

ности.

— Хорошо, — медленно упали тяжелые слова, и

сердце его подпрыгнуло, словно в давным-давно забы­

том детстве. — Ты пойдешь за нами и будешь послу­

шен. Хотя нет, ты никогда не станешь послушным. Что

ж, мы постараемся, чтобы ты ненароком не стер наш

замок с лица земли.

* * *

Дни, недели и месяцы под высокими сводами. Они

свивались в причудливые спирали, и казалось, будто

ты — в раковине громадного моллюска. Здесь не было

привычных людям комнат, залов, коридоров и лест­

ниц. Весь замок — система вырастающих один из дру­

гого спиральных куполов, пологих пандусов, висячих

галерей. Здесь не принято было передвигаться на соб­

ственных ногах. Левитация, сиречь парение, — вот

единственный достойный мага способ передвижения, говорили ему, земная плоть нечиста, она осквернена

злобой и похотью, не отринув мира, не позабыв обы­

денное, ты никогда не проникнешь в тайны истинного

волшебства, которое не смогли постичь даже чародеи

Ордоса.

— Но вы же проиграли войну, — дерзко возражал

он своим наставникам. И неизменно слышал в ответ:

— Война еще не закончена. Конец ей придет, лишь

когда на земле не останется либо ни одного человека, либо ни одного дуотта.

15

— Значит, следует убить и меня? — спрашивал он.

— Зачем? — отвечали ему. — Победить в войне

можно и не обязательно силой оружия. Пройдет еще

много-много времени, и люди уйдут сами. Например, истребив друг друга в бесчисленных битвах. Так что

нам даже не придется никого убивать. Наоборот, нам

придется спасать — таких, как ты, потому что с уходом

людей не должна исчезнуть их магия.

Откровенность поражала. От него ничего не скры­

вали. Ему прямо говорили — да, настанет день, и твоя

раса погибнет, а мы, выждав и затаившись на время, как и встарь, вновь будем властвовать над Эвиалом.

Казалось бы, он должен возмутиться, если не бросить­

ся на обидчиков с кулаками, то по крайней мере поки­

нуть это место, добраться до людских пределов, под­

нять тревогу, объяснить, насколько опасен этот мед­

ленно зреющий нарыв на теле Эвиала — однако он

по-прежнему оставался в Последнем Прибежище и ни­

чего не предпринимал. Потому что слишком уж захва­

тывающие горизонты тайной магии открывались перед

ним.

Он узнал, почему его родной мир стал закрытым и

что это значит. Он своими глазами видел в искрящемся

кристалле приведшие к тому события, и кровь ледене­

ла у него в жилах, а дыхание пресекалось — он никогда

не думал, что могут происходить на свете такие злодей­

ства. Даже самый отвратительный, бесчеловечный пре­

ступник, лишившийся рассудка безумный палач, на­

слаждающийся мучениями и предсмертными стонами

жертв, не додумался бы до такого.

Ему открыли, что Эвиал не одинок в пределах вели­

кой совокупности миров, именуемых Упорядоченным, границы которого неведомы никому, даже богам, если, конечно, таковые есть там на самом деле. Потрясен­

ный, он впервые поднялся в астрал и даже выше, уви­

дав отражение того, что его учителя называли Межре-

16

альностью и куда рожденным в Эвиале путь считался

крепко-накрепко закрытым.

За звездным куполом, что словно гигантская крыш­

ка, наглухо замкнул пределы Эвиала, он видел мерца­

ние иных миров. Теряя сознание от восторга, он посы­

лал своего бесплотного двойника вперед, как можно

дальше, насколько хватало сил удерживать заклинание.

Да, ради всего этого стоило проделать пешком весь

неблизкий путь от Ордоса до Последнего Прибежища.

Медленно, исподволь учителя подводили его и к

тому, чтобы повернуть свой взгляд на запад, решиться

посмотреть туда, где нет ни людских, ни нелюдских

поселений, где безраздельно властвует Тьма, всеобщая, бездонная и непобедимая. Ему осторожно, не торо­

пясь, раскрывали страшные секреты Анналов Тьмы, и

он чувствовал, как по вискам и лбу его стекает пот, —

книга говорила о неизбежном приходе Темного Мес­

сии и кровавом урагане, что сметет весь мир после его

появления.

Ничто в этом мире — ни золото, ни власть, ни

утехи плоти не могли сравниться с чувством постиже­

ния неведомого.

Змееголовые не требовали платы, они учили при­

шельца, казалось, как одного из своих. За исключени­

ем единственного — с ним никогда не говорили на их

родном языке. Даже книги, которые он читал, специ­

ально для него переписывались человеческой речью.

И на все его просьбы следовал вежливый, но неизбеж­

ный отказ.

Он так же вежливо кивал в ответ, не задавая больше

вопросов. В конце концов, каждый имеет право на свои

странности.

И вновь времена года сменяли друг друга в вечной, неизменной погоне, за окнами то выла вьюга, то не­

слись сорванные ветром осенние листья, то ярко све­

тило весеннее солнце, то тяжко наваливался летний

17

зной. Однако обитатели Последнего Прибежища мало

обращали внимания на время. В замке ничего не меня­

лось. Ничего не происходило. Что такое «праздник», тут не знали. Здесь вообще не знали ничего, кроме ра­

боты.

Мало-помалу человека допускали до все более и

более важных ритуалов. Дуотты пытались понять, что

же такое Тьма, откуда она взялась сама и откуда, собст­

венно говоря, взялась ее сила.

И он, захваченный этой лихорадкой, подобно сво­

им наставникам, едва не забыл об окружающем мире.

В небольшой каморке, где он обосновался, были толь­

ко голые стены да лежак. Ничего больше. Он не нуж­

дался в уюте и комфорте. Он не нуждался ни в чем, кроме знания.

Однако пришел день, когда и его учителя попроси­

ли кое-что взамен.

Была глухая осень, здесь, на дальнем северо-восто­

ке громадного континента, уже вовсю пели победную

песнь холодные полуночные ветры. Последнее Прибе­

жище штурмовали неисчислимые полчища незримых

воздушных ратей, вытягивая, высасывая тепло из-под

спиральных куполов, несмотря на все усилия масте-

ров-заклинателей погоды.

Но внизу, в подземелье, было тихо. Пахло разогре­

тым металлом, какой-то кислотой, еще чем-то неуло­

вимым, вроде специй. Вокруг царил полумрак, лишь

слабо светились голубоватым извивы купола над голо­

вой.

Разумеется, он не раз бывал здесь. Главный закли-

нательный зал Последнего Прибежища. Несколько раз

ему доверяли участвовать в сложных и тонких магичес­

ких построениях, требовавших совокупных сил всех

чародеев древнего народа. Но обычно подготовка к та­

кому действу начиналась загодя, и он знал обо всем за­

ранее. Сейчас же все происходило как раз наоборот.

18

Его позвали внезапно, оторвав от чтения ману­

скрипта, посвященного одному из труднейших и тай­

ных разделов тварной магии — некромантии. Он уже

давно интересовался ею, справедливо полагая в стихии

смерти и разрушения могучий противовес оружию ма­

гов, именующих себя «Светлыми»; вивлиофики Пос­

леднего Прибежища содержали немало рукописей на

эти темы. Сами дуотты уделяли этому не слишком

много времени, повинуясь своим неимоверно слож­

ным моральным запретам и установлениям, вникнуть в

которые обычный человек, пусть даже и маг, не смог

бы даже за десять жизней.

Большинство этих трактатов оказались переводами

с другого древнего языка, языка тех, чье имя в букваль­

ном переводе с речи змееголовых означало не то тита­

ны, не то гиганты; утверждалось, что они появились

тут чуть ли не одновременно с дуоттами, если вообще

не раньше. Но в отличие от змееголовых, относительно

быстро расселившихся по берегам теплых морей, осно­

вавших царства и империи, титаны обосновались на

одном-единственном южном острове, отгородились от

мира, где и занялись какими-то своими делами, остав­

шимися непонятными даже многомудрым дуоттам.

Тем не менее некая часть' их трактатов оказалась в

руках змееголовых — что означало все-таки не полное

отгораживание титанов от мира. Дуотты то ли купили, то ли выменяли труды, посвященные тому, чем они

сами не занимались, — магии смерти. После чего древ­

ние рукописи множество веков пролежали без движе­

ния — змееголовые не нашли им применения даже в

черные дни собственного разгрома.

Что потом произошло с означенными титанами, манускрипты повествовали скупо. Вроде бы они суме­

ли найти дорогу прочь из закрытого Эвиала и покину­

ли его, пройдя великим звездным путем куда-то за пре­

делы ведомого мироздания. А чтобы их наследство не

19

досталось бы никому, они затопили свой остров, так

что не осталось ни малейших следов, которые не отыс­

кать, опустись ты даже на дно морское.

Это было интересно, но не больше; у ученика дуот-

тов имелись куда более насущные дела и вопросы, ко­

торые следовало разрешить. И которые он разрешал —

до того мига, когда за ним пришли посыльные хозяев

Последнего Прибежища.

Его ввели в заклинательный зал, и он мимоходом

удивился числу собравшихся здесь дуоттов, — вдоль

стен выстроились едва ли не все обитатели древнего

замка.

Тихо-тихо, на самом пределе слуха, шелестел тыся­

чеголосый хор, повторявший одно-единственное слово

на языке дуоттов — человек, естественно, не знал его

значения, но отчего-то по спине его пробежала дрожь.

Он уже давно не боялся никого и ничего, смело шагал

в неизведанные области той же некромантии, заста­

вившие бы трепетать от ужаса любого другого мага; но

тут ему впервые за все проведенное в Последнем При­

бежище время стало не по себе.

И притом очень сильно.

Он остановился. Еще в далекой юности он научил­

ся разумной осторожности, пока шатался по Эвиалу

под флагом знаменитых «Костоломов». Никогда не

следует соваться в воду, не зная броду, — он в полной

мере разделял мнение безвестного автора сей посло­

вицы.

— Что смущает тебя? — проскрипел голос справа.

— Ты устрашился неведомого, человече? — про­

скрипел голос слева.

— Нельзя колебаться, нельзя колебаться, — подхва­

тили все остальные дуотты, стоявшие вдоль стен.

— Я не понимаю, — начал было он, однако его тот­

час прервали.

— Магия крови, человече, магия крови. То, что мы

20

не можем ни постичь, ни воспроизвести. Это дар толь­

ко вашей расы, почему — мы не знаем. Но сегодня мы

хотим положить конец нашему незнанию, — торжест­

венно-скрипуче провозгласил старый дуотт, выступая

ему навстречу: тот самый, что в свое время встретил

его, пришедшего проситься в ученики.

Человек на миг напряг мускулы и снова расслабил

их. Он не забывал и о честной стали, он не заплыл

жиром и не растерял боевого умения, что не раз спаса­

ло ему жизнь во время походов Вольной роты; если

надо будет, он сумеет прорваться силой. Дуотты почти

все стары, они плохо владеют оружием; но сперва надо

все-таки понять их намерения.

— Вы хотите принести меня в жертву? — спокойно

спросил он.

Дуотты позволили себе тихо рассмеяться.

— О чем ты говоришь, ученик? Желай мы принести

тебя в жертву, мы сделали бы это так, что ты ничего бы

и не заметил. Трудно ли подмешать сонное зелье в

твою пищу или оглушить внезапным ударом из-за угла?

Смог бы ты помешать нам? Так что иди вперед и не

бойся.

— Я не боюсь, — он сделал шаг, другой, несмотря

на не отпускавшую его тревогу. Что-то было не так.

Слова дуотта казались разумными — но, похоже, слишком уж разумными. Слишком уж старались змее­

головые убедить его, что никакой опасности нет и в

помине. А раз так, значит, опасность есть.

Тем не менее он вышел на середину. Рядом с ним

никого не осталось, дуотты все как один прижимались

к стенам.

Хор не умолкал, по-прежнему звучало одно-един-

ственное слово, заставляя человека трепетать, внушая

ему смутный, невнятный ужас, страх перед неведо­

мым, перед тем, что в принципе невозможно ни опи­

сать, ни увидеть.

21

— Нам нужна твоя кровь, — прозвучало за его спи­

ной. Скрипучий голос дрожал — или это только каза­

лось растревоженному воображению?

— Моя кровь? — эхом откликнулся он, стараясь

выиграть время.

— Твоя кровь, — подтвердили за спиной. — Не так

много. Разрежь себе руку.

«Как же, — подумал он. — А если придется драться?»

Дуотт возник на мгновение рядом, протягивая тем­

ный обсидиановый поднос с коротким кривым но­

жом — для боя такой бесполезен, годится как раз (и

только) вскрывать себе вены.

— Обойдусь, — грубо отрезал человек. — Обойдусь

своим.

Из простых кожаных ножен появился его собствен­

ный клинок — широкий и длинный, в полный локоть.

Таким, если надо, можно биться и против настоящего

меча.

— Так все-таки, сколько вам нужно? — он старался

говорить буднично и даже равнодушно, но дуоттов не

так-то просто обмануть. Если они почувствуют его страх...

Собственно говоря, он не знал, чего же именно

страшится, что же такого ужасного произойдет, если

дуотты поймут-таки, что он боится. Но закон боя всег­

да один: враг не должен увидеть твоей слабости. А ду­

отты были сейчас его врагами, в этом он почему-то не

сомневался. Несмотря на все проведенное в Послед­

нем Прибежище время, когда они кормили его и забо­

тились о нем, учили и оберегали. Но не так ли и обыч­

ный крестьянин заботится о своей скотине, заботится

целый год, чтобы зимой забить на мясо?..

Он аккуратно уколол острием безымянный палец

на левой руке. Если что — в драке не помешает.

— Пусть твоя кровь коснется пола, — прошелесте­

ло за спиной.

Он повиновался.

22

Темная капля нехотя оторвалась от кожи, пугающе

медленно полетела вниз, светясь все ярче и ярче, раз­

гораясь, полыхая, подобно живущей последние мгно­

вения падающей звезде. Она летела, не замечая земной

плоти, гранита, базальта и всего остального, той несо­

крушимой брони, перед которой бессильны даже кир­

ки подземных гномов. Набирала силу и мощь, превра­

щаясь из слабой крошечной капельки в могучий таран.

Так небольшой камешек превращается во всесокру­

шающий камнепад, увлекая за собой со склона горы

своих собратьев. Только в отличие от лавины капля

крови ничего за собой не увлекала — просто сама ста­

новилась все больше и больше.

Человек зачарованно следил за ней — никогда еще

его взорам не открывалось ничего подобного.

За его спиной зашевелились дуотты, он ощутил

мгновенное плетение заклятий, сложных, непонят­

ных, — его никогда не учили ничему подобному. Они

словно к кому-то обращались, кому-то грозили, к ко-

му-то взывали. Это было чародейство высшей пробы.

Последнее Прибежище щедро вбрасывало Силу куда-

то в нутряные земные слои, не грубую позаимствован­

ную у Стихий, что, возможно, проделали бы маги Ор-

доса, не выклянченную у своего Спасителя, к коей

прибегали отцы-инквизиторы, а сотворенную здесь, прямо на месте, возникшую почти что из ничего, из

противоположностей, из естественного течения вещей, подобно тому, как любой человек изгоняет холод из

своего жилища, разводя огонь в печи.

Вот только понять, какие же именно «дрова» горят

на сей раз в топке, было невозможно.

Дуотты начали медленный ритуальный танец, отде­

лившись в конце концов от стен. То разбиваясь на па­

ры, то соединяясь в длинные цепочки, они пересекали

зал из конца в конец, двигаясь какой-то странной, подпрыгивающей походкой, их руки то моляще при24

жимались к груди, то, напротив, словно бы грозили ко­

му-то невидимым оружием — и каждый жест, каждое

движение непостижимым для человека образом обора­

чивалось Силой, той самой Силой, что гнала ярко пы­

лающую каплю его крови все глубже и глубже под

землю — или же, возможно, куда-то через саму Межре-

альность.

Казалось, от него больше ничего не требуется. Все-

го-то одна капля крови для какого-то непонятного

волшебства его учителей. Никто не обращает на него

внимания, никто даже не подходит к нему, все словно

бы забыли о нем, так стоит ли беспокоиться, похоже, дуотты и в самом деле сказали правду — им ничего от

него не надо.

Вот только какое-то звериное чутье, которым в той

или иной степени одарен каждый человек, то наследст­

во, что досталось нам от четвероногих предков, зубами

и когтями отвоевывавших свое право на жизнь, —

именно это чутье не давало ему успокоиться оконча­

тельно.

Волк чувствовал настороженный капкан. И в то же

время — вышедшую на охоту свору псов.

— Теперь твоя очередь, — услыхал он вдруг. — Твоя

очередь, человече! Ты проникал разумом в суть смер­

ти — пусть эта суть соединится с твоей кровью!

— Зачем? — он едва сумел разлепить губы. Задавать

подобные вопросы во время чародейской церемонии

означало нарушить все до единого каноны — но сейчас

ему было не до канонов.

Свора уверенно взяла его след и сейчас гнала в не­

зримую ловушку.

— Затем, что мертвое можно одолеть только мерт­

вым! — грянуло в ответ со всех сторон. — Затем, что

только нашими силами не преодолеть глубинных пре­

град!

«Разве некромантия способна справиться с мертвы­

ми же камнями? — чуть было не сорвалось у него с

25

языка. — Разве так пробивают дорогу, хотя кто знает, где именно они ее пробивают?..»

Суть смерти не гибель, не распад, не уничтожение, как часто и ошибочно полагают страшащиеся ее люди, а переход, великий переход, новое рождение, обновле­

ние через гибель, освобождение из уз, побег из тем­

ницы.

Горе и отчаяние склепов, скорбь потерь, безумие

надежд на встречу «там, за гранью» — все это он послал

вдогонку остановившейся и плавающей в своем Ничто

капле собственной крови. И ту Силу, что вызывает

плоть умерших ко второй жизни, отвратительной и

ужасной, он послал вслед тоже. Быть может, она про­

бьет барьеры?

«Остановись, что ты делаешь?!» — крикнул он сам

себе, но было уже поздно.

Со всех сторон хлынул ликующий гимн. Никогда

еще человек не слышал, как дуотты поют на собствен­

ном языке, — сегодня они, похоже, пренебрегли обыч­

ной осторожностью.

Он остался стоять, потерянно озираясь по сторо­

нам — теперь ошибки не было, все и впрямь о нем за­

были, поглощенные небывалым и непонятным лико­

ванием. Змееголовым удалось нечто очень важное —

знать бы при этом еще, что именно.

* * *

На следующий день он, как обычно, отправился в

вивлиофику. Однако на пороге зала манускриптов его

остановили трое дуоттов, те самые, некогда встретив­

шие его перед Последним Прибежищем.

— Тебе не туда, — проскрипели они хором.

Он замер, уже догадавшись обо всем, но еще боясь

себе признаться в неизбежном.

— Твое учение кончилось, — сказали ему.

Порыв схватиться за кинжал он, к счастью, пресек

26

вовремя. Не приходилось сомневаться, что дуотты хо­

рошо подготовились к этой встрече.

— Уходи, — сказали ему.

— Почему? — спросил он — хотелось услышать, что они ему скажут и какую придумают причину — или

не станут придумывать никакой?

Они не стали. Наверное, для этого они слишком

его презирали.

— Ты исполнил то, что нам было от тебя нужно.

Теперь уходи.

Почему они отпускают его? Ведь он наверняка опа­

сен?..

Старый дуотт словно бы угадал его мысли.

— Если ты умрешь от нашей магии, все усилия ока­

жутся напрасными. Поэтому иди. Больше ты здесь не

нужен.

Все трое дуоттов разом повернулись к нему спиной

и двинулись прочь, в глубь коридора, подозрительно

быстро исчезнув во мраке, сомкнувшемся за ними, точно вода.

Больше он никого из этого народа не видел.

В одиночестве он собрал то немногое, что имел.

В одиночестве пересек пустой двор. И в одиночестве, не оглядываясь, двинулся прочь от Последнего Прибе­

жища.

Он шагал, криво усмехаясь, у него разом появилось

сразу две цели: выжить и понять, что же за колдовство

позволила совершить дуоттам его кровь.

* * *

О том, что приключилось с ним в дороге, можно

было бы написать длинную сагу. Ему пришлось драть­

ся с красными монахами, орденом Охотников за Сво­

бодными, он побывал в знаменитом Храме Мечей, где

его, единственного чародея за многие века, принимали

с почетом; он тонул в болотах крайнего юга, в черной, 27

кишащей гадами воде и спасся только чудом; он бро­

дил по дикой пустыне, о которую разбивается натиск

Полуденного Океана, в занесенных песком городах

отыскивая древние рукописи, забытые свитки, час­

тенько сжатые белыми пальцами скелета, пролежавше­

го в развалинах хранилища незнамо сколько лет; он

искал, искал с муравьиным упорством и таким же уп­

рямством, не веря, что тайное знание минувших веков

сгинуло навеки.

Он прошел там, где спасовали даже маги Орд оса и

Волшебного Двора. Знание некромантии помогло слить­

ся со смертью, стать ее частью — и он поднял сам себя

из-за великой грани, когда наконец добрался до оазиса.

Он был рядом с проливом, отделявшим Салладор

от Кинта Ближнего. По правую руку вздымались вер­

шины Восточной Стены, по левую — шумел океан, впереди, в дымке, на самом горизонте смутно видне­

лась земля. Глаз простого морехода не смог бы разли­

чить ее, но глаза некроманта давно уже не были глаза­

ми обычного смертного. Он забирался все выше и

выше по лестнице истинного колдовства, зная, что в

один прекрасный день за все это придется заплатить

поистине небывалую цену. Однако он должен был по­

нять, что же совершилось тогда, в Последнем Прибе­

жище — без этого он просто не мог жить.

Его заплечный мешок — прочный, из грубой тол­

стой кожи, какую пробьет далеко не всякая стрела, —

хранил немало свитков и летописей, найденных им в

руинах некогда процветавшей страны сразу за Восточ­

ной Стеной Салладора. Не приходилось удивляться, что ни купцы, ни иные прознатчики так и не нашли

сюда дороги, и древние могилы стояли нетронутыми —

обитатели этого края как раз знали толк в некромантии

и сумели поставить у своего последнего порога надеж­

ных и вечных стражей — разумеется, бестелесных.

Но что значила эта стража для того, кому случалось

28

ходить куда более мрачными дорогами? Он прорвался

сквозь их призрачные ряды, он вырвал бесценные ле­

тописи из мертвых рук — и он знал теперь, куда идти и

что искать.

Вернее, ему предстояло не идти, а плыть. Плыть до­

вольно далеко на запад, вдоль южных берегов благо­

датного Арраса — до островов Огненного архипелага.

Отлично известные купцам и мореходам, населенные

редкими и слабыми племенами, — какие тайны они

могли скрывать?

Однако ж, утверждали свитки, скрывали.

Он вздохнул и двинулся к полуобвалившемуся ко­

лодцу — наполнить фляги. Предстоял последний, са­

мый трудный переход — через мертвые, прокаленные

солнцем горы. Пустыня все же таила в себе оазисы, и

странник даже в одиночку мог преодолеть ее; горы

были совершенно безжизненны, но иного пути к порту

он не знал.

* * *

— Здесь, господин хороший, — сказал ему шкипер, немолодой уже краснолицый моряк с коротко стри­

женной седой бородой. — Не знаю, зачем вам потребо­

валось на этот остров, но скажу в последний раз — от­

туда никто не возвращается, и вам туда соваться нечего.

Добра ведь вам только желаю, — торопливо прибавил

он, видя сдвинутые брови волшебника.

— Спасибо, капитан, — чародей несколько раз кив­

нул. — Спасибо, что беспокоитесь обо мне. Но, увы, есть вещи поважнее наших жизней. Прикажите дать

мне лодку, я доберусь сам. Начинается прилив, надо

торопиться.

- Н у , как знаете, — буркнул шкипер и отошел да­

вать распоряжения.

Некромант вздохнул. Путь до заветного острова

оказался долог и труден, немало судов плавало из Сал-

29

ладора к Огненному архипелагу, но ни одно почему-то

не останавливалось возле нужного ему места. Среди

мореходов бытовало немало легенд об ужасе, живущем

здесь, — и волшебник очень сильно подозревал, что

расторопные маги Ордоса, у которых эта диковина на­

ходилась, считай, под боком, уже побывали тут. А тог­

да — прощай, надежда что-то узнать!

Ему оставалось только надеяться на удачу.

Остров возвышался из морских вод громадным усе­

ченным конусом, над срезанной верхушкой курился

темный дым. Пальмы теснились вдоль полосы прибоя, выше начинался голый черный камень.

Чародей выбрался на песок. Да, ошибки быть не

могло. Он чувствовал Силу великую и равнодушную.

И не удивительно, что он, похоже, первым из волшеб­

ников отыскал сюда путь — другие просто не почувст­

вовали бы это, настолько странна и чужда обычному

колдовству Эвиала была эта магия.

Он поднял голову, окидывая взглядом мертвый

склон, покрытый застывшими потоками огненной

земной крови. Трудновато будет туда забраться, но ни­

чего не поделаешь, другой дороги нет и не будет.

А о том, что ждет его за острым краем кратера, ос­

тавалось только гадать. Конечно, если рукописи, най­

денные им в пустыне, не лгут.

* * *

Рукописи не лгали.

Человек стоял над округлой каменной чашей, за­

полненной кипящей человеческой кровью. Вокруг

вздымались полуобрушенные стены зала дворца, воз­

веденного в забытые времена чародеями забытого ны­

не народа. Он долго, очень долго искал это место —

скрытое в кратере не погасшего, но давно уже не из­

вергавшегося в полную силу вулкана на крошечном

островке Огненного архипелага, спинном хребте ушед30

шего на дно морское большого древнего острова, где

некогда процветали науки и искусства, и прежде всего, конечно же, искусства магические. Еще и в помине не

было знаменитой ныне ордосской Академии Высокого

Волшебства, еще не заложили ни одного камня в фун­

дамент того, что позже стало именоваться Волшебным

Двором, дикие племена еще только-только постигали

огонь, бродя по пределам того, что ныне стало Семи-

градьем, Эгестом, Мекампом, Аркином, Салладором

или Империей Эбин, а здесь уже высились города и

храмы ныне забытых и ушедших во Тьму богов, здесь

творились великие заклятья; конечно, большую их

часть маги нынешние смогли бы и повторить и отра­

зить, если потребуется; но кое-какие шедевры, напри­

мер вроде той чаши, над которой он склонялся ныне, не смог бы воссоздать даже Белый Совет в полном со­

ставе.

Предсказания, пророчества. Люди верят им куда

больше, чем эти слова того заслуживают. В отличие от

всех предсказателей и прорицателей эта чаша не остав­

ляла места ни для сомнений, ни для колебаний.

Зверь родился. Звезды сошлись-таки на небосводе

в злой для Эвиала час. И он, именно он, нес за это от­

ветственность.

Плечи человека поникли, он сгорбился, словно под

неподъемной тяжестью.

Теперь он знал все.

Титаны были истинными титанами. Они уничто­

жили свой собственный дом, но их сила обернулась

против них же — часть их наследства уцелела. В том

числе и это.

Едва увидев одинокую каменную чашу посреди

полуобрушенного зала, он понял, что его странствие

закончено. Он нашел то, что искал.

И очень скоро он узнал и ответ.

Он проследил путь собственного заклинания, про­

ложенный его пролившейся кровью, увидел, куда ушли

31

громадные силы, вложенные дуоттами в их странное

колдовство. Чаша, по сути, была зеркалом, позволяв­

шим отследить чуть ли не любое сотворенное в преде­

лах Эвиала заклинание — причем сотворенное неваж­

но когда.

Но, разумеется, чтобы добраться до заклятий пер­

вичных, исходных, требовалась куда большая сила, чем

у него.

Теперь он видел — видел каплю своей крови, по­

гружающуюся в земную плоть, и видел то существо, которое эта кровь частично пробудила, частично со­

творила, вложив в него человеческие ярость и нена­

сытность. Магия смерти сделала существо гибельным

оружием, а то, что кровь была человеческой — породи­

ло у него неутолимый вечный голод, утолить который

на время могла только она же, чистая и алая человечес­

кая кровь.

Он схватился за голову, закричал, не слыша собст­

венного крика.

Как разумно! Как ловко! И даже бросься он сейчас

в огненное жерло — Зверя это не остановит. И никакие

маги с чародеями ничего с ним не сделают — дуотты

старались не зря. Много лет провели они в изгнании, постигая тайны враждебного им колдовства, — и в

конце концов достигли успеха.

Кровь медленно переставала кипеть, отдав все си­

лы, ей предстояло теперь превратиться в прозрачный

темно-алый камень. Чародей заметил еще несколько

таких же вокруг — иные целы, иные расколоты на

части.

Не медля больше ни минуты, он двинулся прочь —

сквозь густые заросли внутри кратера вскарабкался по

отвесному гладкому склону, и вниз, вниз, вниз, туда, где его ждала лодка.

Теперь он знал, в чем состоит его долг. Не дело, а

именно долг, какой редко выпадает в жизни человеку.

32

ЧАСТЬ II

КЛИНОК ВЫКОВЫВАЕТСЯ

о ярмарке он ходил долго, не пропустив

ни одного ряда. Примеривался, присмат­

ривался, приценивался, иногда покупал

для вида какую-нибудь мелочь. По-насто­

ящему он ни в чем не нуждался, вещи его

не интересовали. То, что ему действитель­

но было нужно, не продавалось ни на

одном из всех рынков Эвиала, не исклю­

чая и запретного для прочих рас Торжища эльфов в

самом сердце Зачарованного леса.

Людской мир тек сквозь него, словно быстрая вода

в потоке. Мириады мыслей, страстей, желаний, стрем­

лений сталкивались над ним и вокруг него, высокие и

низкие, благородные и не очень (вторых, конечно же, оказывалось неизменно больше), зависть, любовь, страх, ненависть, голод, алчность, вожделение и все прочее, чем богаты любые скопления двуногих разумных (или

почитающих себя таковыми) существ. Он пропускал

все это мимо себя, не замечая или, по крайней мере, стараясь не замечать.

Единожды вошедшему в истинную, великую и веч­

ную Тьму нет больше дела до этого кипучего людского

муравейника. Его дела и заботы — за гранью понима­

ния толпы, и с этим ничего не поделаешь. Нет, он не

испытывает презрения к своим собратьям, так же, как

и он, вышедшим из материнских утроб, вовсе нет, ему

просто открывается совершенно иной мир, по сравне33

нию с которым сам Эвиал — лишь бледная декорация в

нищем странствующем театре.

Но сейчас ему волей-неволей приходилось зани­

маться как раз людскими делами, хотя цели он при

этом преследовал свои, и только свои. Иначе нельзя.

Начинающий помогать всем и каждому волшебник не­

минуемо истирается, истаивает, растрачивая свою силу

по пустякам. А когда он исчерпает себя, если он Свет­

лый, то его ждет преждевременное расставание с посо­

хом и тихая смерть в ордосском доме для престарелых

чародеев; ну а если он Темный — то он просто долго не

протянет. Хотя Темных и так уже почти не осталось.

Может, бродят еще где-то по миру с десяток-полтора

его собратьев по Силе.

А не протянет он долго потому, что Инквизиция не

дремлет, что после ухода великого Салладорца церков­

ники никак не могут успокоиться, хватают всех хоть

сколько-нибудь подозрительных — и порой среди со­

тен невинных попадется-таки или настоящая ведьма, или начинающий малефик. Но притом, если ты попал­

ся в руки Инквизиции, считай, что тебе еще повезло.

В конце концов, произнесешь формальные, ничего не

значащие слова отречения, примешь причастие, пока­

ешься — и умрешь безболезненно и быстро. А вог если

угодишь в лапы пресловутого Белого Совета...

Он заметил притаившегося под ярмарочным по­

мостом вампира, из малых, совсем еще молодых, не ус­

певших даже отрастить настоящие клыки. Такой вам­

пир может справиться разве что с ребенком, которого

он наверняка тут и подстерегал. Правда, вампир был

один, что странно — обычно такие молодые охотятся в

паре со старшими упырями, опытными и бывалыми, кто может не допустить трансформации жертвы в еще

одного вампира. Потому что случись такое — Инкви­

зиция перевернет вверх дном весь город, и горе тогда

34

всем, кто привык лакомиться алой влагой из челове­

ческих вен!

Но как бы ни был он слаб и ничтожен, он уже ис­

пытал ту неодолимую жажду, которая раз и навсегда

отделяет упыря от человека и после которой уже нет

возврата. Она врезается в сознание, навеки калеча не­

счастное существо. Любой нормальный волшебник, конечно же, остановился бы, самое меньшее — отве­

сил бы упырьку знатную оплеуху, потому что не дело

это — устраивать засады на торжищах, и уж последнее

дело — охотиться на детей. Настоящий же Белый чаро­

дей не просто бы остановился, а скрутил бы супостата

по рукам и ногам, после чего кровопийца прямиком

угодил бы в казематы Святой Инквизиции, где узнал

бы, почем фунт лиха. Ну а напоследок истинно Свет­

лый волшебник не преминул бы прийти на площадь, где совершалась бы казнь означенного вампирены-

ша, — вязаночку там хвороста в костер подбросить или

еще чем заплечных дел мастеру пособить.

Он же прошел мимо.

Вампир заметил его слишком поздно, впрочем, да­

же заметь он его заранее, это ничего бы не изменило —

деваться упырь никуда не мог, он выбрал на редкость

неудачно место для засады, без запасного пути отхода, и по всем правилам магической игры мог считаться об­

реченным. Все, что ему оставалось делать, — это при­

жать уши от ужаса.

Ведь как бы там ни было, вампиры тоже хотят жить.

Не приходилось сомневаться, кровососу уже мере­

щились пыточные камеры и неизбежный, последний

костер на площади — однако неведомый маг совер­

шенно жуткого вида, отвернувшись, равнодушно про­

шел мимо. Вампир знал, что волшебник видел его как

на ладони и чародею достаточно было пошевелить

пальцем, чтобы...

Однако он не пошевелил. Значит, так надо было.

35

Упырь облегченно вздохнул, стер проступивший на

лбу и скулах обильный пот, серый и едкий, как и у все­

го вампирьего племени. Волшебник мог его убить — но

прошел мимо. Упырь понял это так, что на сегодня ему

позволено если не все, то, во всяком случае, многое.

Серые щеки и заострившиеся уши вампира люди, конечно, не видели. Им он казался щупловатым, бо­

лезненного вида пареньком, невесть почему забив­

шимся под торговый помост вблизи от рядов, где тор­

говали сладостями.

И теперь упыреныш уже намечал себе жертву: хоро­

шенькую черноволосую девчушку лет семи, что как раз

тянула мать за руку к сладкарным рядам.

* * *

Он успел добраться до рынка рабов, пока наконец

не увидел того, что искал.

Женщина была молодой, но крепкой, не толстой, лишь в меру широкобедрой, со славным и простова­

тым лицом, но зато в роскошном выходном платье, донельзя дорогом, где по зеленому шелку искрились

настоящие самоцветы вперемежку с крупицами само­

родного золота, сливавшиеся у ворота в настоящий

блистающий панцирь. На пальце блеснуло кольцо —

никакого там серебра, положенного незамужним деви­

цам, или даже золота, позволительного матронам, —

настоящая чистая платина, явно из алхимического тиг­

ля, и настоящий, чистый ауралит, сиречь Камень ма­

гов, в вычурной и массивной оправе. Несколько драго­

ценных мгновений он потерял — рискуя, вглядывался

в нее куда пристальнее, чем следовало бы, — да, ошиб­

ки нет, все правильно, девушка и впрямь заслужила

право носить на пальце кольцо чародейки. В ней дре­

мали немалые силы, правда, дремали они где-то в глу­

бине ее существа, так что ничего странного, что мест­

ные провинциальные маги из богатого, торгового, да —

36

вот беда! — никогда не отличавшегося изобилием та­

лантливых чародеев города так и не смогли докопаться

до истины, пробудить, сделать настоящей волшебни­

цей.

Хотя... было в ней и что-то еще, что насторожило

волшебника. Конечно, дар редкий... и силы немалые...

но читался, отчетливо читался в самой дальней дали ее

астральной тени неумолимый Знак Разрушения, сим­

вол гибели и разора, символ, которому истинно радею­

щий о деле света чародей никогда не даст дорогу.

К счастью, он сам об этом никогда особенно не

радел.

Он колебался только краткое мгновение. То, что

нужно, это женщина сделает... а Знак Разрушения ско­

рее всего так и останется туманной тенью.

Быть может, со временем кто-то из Белого Совета и

подобрал бы к ней ключик, попадись она случайно на

глаза, например, той же Мегане, хозяйке Волшебного

Двора, упрятал бы зловещий Знак подальше, запер бы

его на сотни засовов и замков — и тогда девушка по

праву заняла бы высокое положение среди чародеев

Востока, — но это лишь в том случае, если бы он оста­

вил все идти так, как оно идет.

Правда, именно этого он и не собирался допустить

ни в коем случае.

Разгадка ее силы оказалась несложной — рядом с

девушкой чинно шествовал пожилой дородный муж­

чина, словно знамя неся на лице выражение собствен­

ной значительности. Долгополый кафтан из золотой

парчи, с небрежно рассыпанными по нему тут и там

рубинами стоил целое состояние — наверное, не мень­

ше, чем нашлось бы товаров на всей этой ярмарке. Он

слегка опирался на посох — длинный, покрытый вы­

чурной резьбой и камнями, самосветящимися даже

сейчас, под яркими солнечными лучами.

Отец девушки. Окончил ордосскую Академию Вы37

сокого Волшебства. Не в первых рядах, но и далеко не

в последних. Обычная человеческая душонка, обреме­

ненная некоей долей похоти, жадности, страсти к удо­

вольствиям и власти (небольшой, как раз по чину), да

еще, как водится, — страхом смерти. Потенциально

способен на многое, но растратил почти весь свой та­

лант на мелкие повседневные чародейства вроде вызы­

вания дождя. Было ли это виной или бедой немолодого

волшебника, уже не важно. В открытом бою старик не

продержится и минуты. Серьезно помешать он не смо­

жет, но вот потратить на него время, если события на­

чнут разворачиваться не по плану, придется — и это

сейчас, когда каждая секунда на счету! Начав осущест­

влять свой план, он, по сути, отрезал себе все иные

пути — день, потраченный на поиски, уже не наверста­

ешь. Остается только встретить судьбу лицом к лицу и

дать бой.

Размышлял он недолго. Убить отца девушки нель­

зя, значит, остается одно — действовать настолько бы­

стро, чтобы он не успел вмешаться.

За спиной раздалось деликатное покашливание. Он

обернулся, не торопясь, зная, что опасности нет — ее

бы он почувствовал за тысячу шагов, не меньше.

Перед ним стоял давешний вампиреныш, упырь, которому он подарил жизнь. Стоял, смущенно переми­

наясь с ноги на ногу и не зная, куда девать руки. Глаза

его сыто поблескивали — верно, уже насосался кро­

ви, — но при этом в них невесть почему читался и не­

прикрытый страх. Не перед грозным волшебником, перед совсем иным.

— Что с ней? — отрывисто спросил он упыря. —

Что с девочкой?

— Н-ничего, о высокочтимый и могущественный, я отпил совсем немного, а то помирал совсем с голоду­

хи, достовеликий, спасибо, что не выдали меня, сиро­

го, — выпалил упырь одним духом.

38

— Ты понимаешь, что она теперь может стать вам­

пиром? Если на нее наткнется кто-то из вампиров на­

стоящих, — последнее слово он произнес с нажимом, так что упыренок вздрогнул, — почувствует твой укус, возьмется за трансформу. Тебе мало Инквизиции? Хо­

чешь, чтобы здесь собрался бы весь Белый Совет с

Волшебным Двором в придачу? Ты забыл, что должен

был или прикончить ее, или привести с собой кого-то

из набольших, чтобы не допустить перерождения?

— Не забыл, — горестно вздохнул упыренок. — Не

забыл, о великий мастер. Потому и вас нагнал. Нельзя ли...

— Поправить это дело? — губы сами скривились в

желчную усмешку. — Делать мне больше нечего — за

тобой прибираться.

— Я отслужу, — торопливо сказал упырек. — Вы ж

сами знаете, мастер, что будет, если мои об этом про­

ведают.

— Толку мне с твоей службы, — он повернулся к

вампиру спиной.

— О великий! — истошно завопил вампиреныш, падая на колени. — Не погубите! Спасите! Век рабом

вашим буду!

— Век рабом, говоришь? — кажется, из этого и

впрямь можно будет извлечь пользу. — Ну ладно, тогда

пошли. Клятву я с тебя брать не буду, успеется. От ме­

ня все равно не убежишь.

Понимая всю справедливость этих слов, упыренок

обреченно кивнул.

Разумеется, люди вокруг не слышали ни единого

слова из этого разговора.

* * *

Дальше они шли уже вдвоем. Молодой вампире­

ныш вел себя тише воды, ниже травы, держался на шаг

позади новообретенного хозяина и не осмеливался на­

рушать его мудрые раздумья своей пустой болтовней.

39

Заполучив в помощники этого упырька, теперь

можно было потратить немного времени и на его жер­

тву — тем более что выигрыш, если все правильно рас­

считать и, когда нужно, ввести вампира в игру, все рав­

но получался большой.

Потерять девушку в толпе он, раз увидев, уже не

боялся. Конечно, ее отец-маг вечером мог обнаружить

небрежно закрепленное заклинание, но до вечера весь

план так и так будет выполнен, и дела свои в этом не­

счастном городке он закончит.

Едва ли еще в этой жизни ему придется побывать

здесь.

Девочку они нашли быстро — в палатке ярмароч­

ного лекаря. Вокруг волновалась небольшая толпа, и, что самое плохое, в ней уже виднелись коричневые мо­

нашьи рясы.

Вампиренок за спиной затрясся мелкой дрожью.

Кажется, он только сейчас начал по-настоящему пони­

мать, что натворил.

Разумеется, прикасаться к девочке или даже вхо­

дить в палатку не было никакой нужды. Вампиренок

слишком спешил, голод мучил его слишком сильно, он

не прокусил шею жертвы, а почти что разорвал ее — и

оставил в ране слишком много вампирьего яда. Яда, который не выжечь даже каленым железом.

Он вздохнул. Оставалось только надеяться, что ко­

ричневые рясы не успели привести сюда никого с дип­

ломом ордосского факультета Святой магии.

Встряхнул пальцы, хрустнул суставами, полупри­

крыл глаза и начал работать.

Вампиреныш за спиной, похоже, даже дышать пере­

стал.

* * *

—

С твоего племени мне причитается, — проворчал

он, когда они шли прочь от палатки. Лекарю удалось

остановить кровь, девочка пришла в себя, и священник

40

уже успокаивал мать, говоря, что рана чистая, опас­

ности заражения нет и малышке ничто не угрожает.

— Попотеть пришлось изрядно, у тебя что, все зубы

в разные стороны торчат? Как ты ее исхитрился так

изуродовать?.. Хорошо еще, что она у тебя на руках не

умерла. Тогда бы тебя даже учитель церковно-приход­

ской школы выследил. Чего выпятил зенки, корова

кровососущая? Не знаешь, что, когда жертва умирает, пока вампир еще не насытился, ее тень начинает неот­

ступно преследовать убийцу и никакая ваша магия не

поможет? И что эту тень увидит любой, владеющий

хотя бы азами магии Спасителя?

Из горла упырька вырвался сдавленный хрип.

— Смотри-ка, похоже, это имя и впрямь на вашего

брата неважно действует, — удивился волшебник. —

Век живи, век учись, как говорится...

Они покинули ярмарку и теперь окольными путя­

ми пробирались к центру города. Мало-помалу вечере­

ло, на юге вообще темнеет рано. Кое-где появились

уже первые фонарщики.

— Будешь делать только то, что я тебе сказал, —

глядя прямо в расширенные от страха вампирьи глаза, сказал он. — Ослушаешься — прямиком к святым

отцам отправлю. Ваш брат меня знает.

Упырь торопливо закивал:

— Не извольте беспокоиться, мастер, все сделаю, как говорено, ни на йоту не отступлю, пусть даже луна

на землю падать начнет.

— Вот и хорошо, — кивнул волшебник. — Сворачи­

ваем, нам сюда.

В сгущающемся мраке они быстро шли непримет­

ной грязной улочкой, кривой и узкой, где, похоже, кроме мусорщика со своей тележкой, вообще никто не

бывал. Улица вывела их на другую, широкую и моще­

ную, с дорогими лавками и аккуратными гостиницами

по обе стороны. Здесь ходила ночная стража, здесь

41

можно было встретить и нанятого городом чародея, чьей обязанностью было следить, чтобы Ночной Народ

не слишком безобразничал на улицах.

Сейчас этой улицей шла его добыча.

Та самая девушка в зеленом платье, в сопровожде­

нии отца и нескольких слуг с факелами.

— Ты понял, что надо сделать? — в последний раз

спросил он вампира.

— Конечно, мастер, — не без гордости ответил

упырь.

— Тогда иди.

— Иду, мастер.

Упырь растворился в сумерках — только один шаг, и его уже нет. Серое пятно, просверлившее темноту, заметное только для глаза того, кому не впервой ходить

по темным дорогам — дорогам, где нет и не может

быть фонарей.

Ибо мертвым они не нужны.

Он запахнулся в плащ. Время еще оставалось, звез­

ды и планеты как раз сходились в одно-единственное

сочетание, которое только и годилось для его замысла.

Хорошо, что ему встретился этот вампир. Упростит де­

ло, хотя... Впрочем, после того что он совершит в эту

и ряд последующих ночей, станут неважны никакие

«хотя».

Смутные пятна факелов приближались. Ну что ж, актеры на местах, декорации расставлены, разве что

добавить пару-тройку завершающих штрихов.

Мрак вокруг него стал еще гуще, свет факелов ис­

таивал бессильно и бесцельно, улица казалась теперь

узким ущельем, пробитым призраками в неприступных

скалах темноты. Дома исчезли, вместо них высились

угрюмые громады скалящихся исполинских лиц —

словно закопанные по плечи в землю каменные вели­

каны со всей нерастраченной злобой щерились окрест.

Да, сцену ему удалось подготовить на славу.

42

Трепещущие огоньки факелов приближались. Упы­

рю пора бы и появиться.

В следующий миг из ниши, там, где мрак был со­

вершенно непроглядным, возникла жуткого вида фи­

гура. Какой там младший вампир! — чуть ли не сам ве­

ликий Основатель этого странного рода предстал гла­

зам волшебника! Алый плащ развевался, подобно паре

громадных крыл, вокруг лица и рук расползалось хо­

лодное серое свечение, не рассеивающее мрак, а, на­

против, словно б сгущавшее его еще больше; из-под

верхней губы тянулись вниз настоящие, тонкие, слов­

но иглы, клыки; глаза полыхали зеленым.

Чародей увидел оцепеневшую от ужаса жалкую

кучку людей, а затем слуги с воплями ринулись кто ку­

да, на бегу швыряя факелы. Самые разумные, они пер­

выми поняли, что происходит.

Девушка же, похоже, просто окаменела от страха, у

нее словно бы отнялись ноги — отец ее засуетился было

рядом, но миг спустя, поняв, что бежать бессмыслен­

но, заслонил ее собой, высоко поднимая свой роскош­

ный, но, увы, сейчас почти что бесполезный посох.

Бесполезный, разумеется, потому, что противостоял

провинциальному волшебнику отнюдь не вампир, пусть

даже самый могущественный из всех ныне живущих.

Что-то слегка сверкнуло, слегка полыхнуло — мрак

вокруг набегающего вампира сгустился плотным щи,-

том,- алый плащ обернулся вокруг тела, словно латы, —

жалкое подобие молнии бессильно ушло в землю, не

причинив никакого вреда.

Только ему, наблюдавшему всю сцену со стороны, пришлось посильнее сжать зубы, чтобы не застонать от

боли, — противник оказался отнюдь не слабаком, и, чтобы заставить его выглядеть таковым, пришлось пус­

тить в ход едва ли не все, на что он был способен.

Вампир захохотал — замогильным жутким смехом, именно так, как и положено хохотать упырю из сказок, 43

неизменно побеждаемому добрым чародеем, в послед­

ний миг приходящим на выручку беспомощной жер­

тве.

Вот только они, увы, находились отнюдь не в ска­

зочном мире.

Вампир взмахнул сухоЪцавой рукой; мелькнули длин­

ные когти, и посох полетел в одну сторону, а пожилой

волшебник — в другую. Вновь захохотав, упырь скло­

нился над так и севшей на землю девушкой.

Пора было вступать в игру.

Сбитый наземь чародей между тем с неожиданной

для него резвостью сумел вскочить на ноги, бросился

на вампира сбоку, мелькнул короткий взблеск серебря­

ного клинка, распоровшего алый плащ и скользнувше­

го по ребрам кровососа.

Создатель всего этого плана едва устоял, принимая

на себя внезапную вспышку нестерпимой режущей

боли. Да, если такое ощущают вампиры, когда их каса­

ется серебро, изначально зачарованный против них

металл, — им не позавидуешь.

Но сейчас другой заслонил упыря своей силой, и

оставленная магическим оружием рана оказалась са­

мой обычной, даже серой крови вытекло совсем не­

много — плащ мгновенно прилип к телу, останавливая

ее истечение.

Вампир отшвырнул от себя старого чародея, однако

тот успел ударить вторично. Упырь вновь не сумел за­

щититься — оно и понятно, заклятие изменило его об­

лик, но не смогло даровать истинного умения высших, настоящих вампиров.

Сознание прояснялось, боль отступала. Все-таки

он не был вампиром, хотя сейчас ему приходилось иг­

рать его роль. План явно начинал трещать по швам, следовало торопиться.

Он возник перед насмерть испуганной девушкой, точно демон из преисподней. Вокруг него вилось и

44

плясало пламя, рука заносила над головой кривую саб­

лю, выкованную из сгустков черного огня, глаза мета­

ли молнии. Это была сама смерть, это было нечто хуже

смерти, страшнее даже упыря-кровососа, страшнее

всего, что она только могла себе представить, — а ведь

ничто не страшит сильнее непредставимого. Страх си­

лен и могущественен, пока это скрип половиц за на­

шей спиной, отблеск лунного луча в запыленном зер­

кале, движение тени, схваченное уголком нашего гла­

за; если же ты нашел в себе силы повернуться к ужасу

лицом — он потеряет половину своей мощи.

Девушка не смогла. Она даже не закрыла лицо ру­

ками. Глаза ее, широко раскрытые, не мигая, смотрели

на волшебника. И он чувствовал, как то, что не смогли

заметить и разбудить все здешние чародеи, то, что мог-

лр бы стать ее гордостью и призванием, — медленно

ожило и стало пробуждаться к жизни.

Именно на это он и рассчитывал.

Теперь у него оставалось совсем мало времени.

Когда эта несчастная осознает свою силу, она разнесет

вдребезги полгорода — и хорошо еще, если только по­

ловину.

Клинок в его руке взлетел и рухнул, разрубая пыш­

ные юбки. Он опрокинул девушку на спину, резко и

грубо растолкнул в стороны судорожно сжавшиеся в

последний миг колени. И — вошел в нее.

Рядом катались сцепившиеся насмерть упырь и

отец девушки, старый волшебник явно начинал брать

верх, но это уже было неважно.

Он вжал себя в нее, вжал до предела, впечатывая не

только свою плоть, но и свою память, свою душу, свое

могущество. Он заскрежетал зубами от боли, когда ее

потайное естество, окончательно сбрасывая оковы, рванулось ему наперерез — это было словно стреми­

тельное чирканье бритвы, оставляющее за собой поло­

су кровоточащего разреза.

45

И все-таки он успел.

— У тебя будет сын, — прохрипел он прямо в ее ли­

цо, уже искаженное от подступающего безумия. —

У тебя будет сын, мой сын. И тогда...

Впрочем, что будет тогда, эта несчастная, конечно

же, не узнает.

Она уже билась в корчах, теряя сознание не от при­

чиненной им боли или страха — от того, что в ней сей­

час пробуждалась ее собственная сила, не замеченная

никем в этом городишке или же никому не поддавшаяся.

Дело было сделано. Теперь оставалось только уйти.

Удар — самый вульгарный удар тяжелым касте­

том, — и отец несчастной рухнул подле нее бездыхан­

ным. С ним ничего не случится, он оправится — но

нельзя же было позволить, чтобы он убил этого вампи-

реныша, будь он неладен!

— Уходим! — бросил колдун упырю. — Уходим бы­

стро!

—A-а вы возьмете меня с собой, мастер? — жалоб­

но пролепетал упырек. — А то я, то есть я хотел...

— Заткнись и держи меня за руку. Конечно, я возь­

му тебя с собой. Куда ж я теперь тебя дену, такого убо­

гого...

* * *

Минуло девять месяцев.

Волшебник и его слуга-вампир стояли под стран­

ным небом темно-зеленого цвета, по которому стреми­

тельно, точно детские мячики, катились сразу два со­

лнца — как будто играя в диковинные догонялки. За

спиной вздыбливались черные как смоль горы — над

тупорылыми вершинами курился дым, плотный и ед­

кий, выпадавшая на землю черная пыль забивала гор­

ло, так что едва можно было дышать.

И хозяин, и слуга выглядели не лучшим образом.

Одежда истрепалась и по большей части обратилась в

46

самые что ни на есть отвратные лохмотья, перепачкан­

ные невесть чем, от которых с презрением бы отвер­

нулся даже самый последний побирушка Княж-города.

Оба держали в руках оружие: вампир длинную тонкую

саблю явно эльфийской работы; рукоять, чтобы не

жгла его мертвую плоть, он обернул полосами сыро­

мятной кожи. Волшебник закинул на плечо нечто

вроде короткой алебарды, усеянной жуткого вида ост­

риями, лезвиями и крюками. Лезвия были иззубрены, крюки и наконечники покрыты странного вида буры­

ми пятнами с тонкими темно-зелеными разводами.

— Мы должны были вернуться сегодня, мастер, —

позволил себе осторожно заметить вампир.

— Сам знаю, — буркнул волшебник.

— Им удастся ускользнуть.

— И зачем, хотел бы я знать, ты мне это гово­

ришь? — Чародей по-прежнему смотрел вдаль, на усе­

янную дымящимися гейзерами равнину, на которой

медленно двигалось нечто живое — громадное, уродли­

вое и очень, очень, очень опасное.

— Ни за чем, мастер, ни за чем, просто так, прошу

простить великодушно, — тут же зачастил вампир. —

Просто вы говорили...

— Ну да, говорил, — нехотя бросил волшебник. —

Да, они ускользнут. Вместе с ребенком. Вместе с моим

сыном. И мне потом придется их искать долго, очень

долго. Хотелось бы успеть, прежде чем...

Но тут существо на равнине наконец решило, что

пора положить конец тягостной неопределенности, и

под двумя солнцами воцарился форменный ад.

Не так-то легко победить Зверя, созданного при

помощи твоей собственной крови. Даже имея за спи­

ной тех могущественных союзников, которых удалось

заполучить некроманту.

Союзников заполучить удалось, но цена оказалась

поистине невероятной.

47

* * *

Прошло сколько-то лет Эвиала.

Пятиречье — места тихие и красивые. Глухомань, конечно, до Княж-города полные три недели конного

ходу, но зато — благолепие. В трех днях пути на закат

высятся неприступные зеленые стены Зачарованного

леса, на юге о нем говорят со страхом, но сюда эльфы

никогда не заглядывали — может быть, потому, что

жившему тут народу хватало своих чащоб, что тянулись

на восток, покуда было сил идти, и никто еще так и не

смог дойти до края.

С заката на восход через эти края тянулась большая

дорога, когда-то именно по ней шли в обе стороны

торговые караваны; ныне же, после того как прадед

нынешнего князя при помощи магов Волшебного Дво­

ра очистил от разбойной нечисти южные, куда более

короткие пути, купцов стало гораздо меньше. Впрочем, совсем они не исчезли — многим по-прежнему удоб­

нее было пользоваться северной дорогой, потому что

восток велик, и иным, несмотря ни на что, ближе ока­

залось ходить все-таки ведущим через Пятиречье трак­

том.

В этих местах издревле жил народ крепкий, незло­

бивый и не слишком-то стремящийся к странствиям.

Прибыль с купцов имели далеко не все, те, кто ее ли­

шился много лет назад, давно покинули этот край, а

оставшимся вполне хватало тех караванов, что по-

прежнему хаживали этой дорогой. Простые же пахари, лесорубы, углежоги, рыбаки и иные добытчики, живу­

щие не торговлей, а трудом собственных рук, считали, что все повернулось к лучшему — княжьи мытари сюда

заглядывали редко, куда выгоднее было взыскивать не­

доимки на юге, а сюда, к горам, людей гонять, так

больше на их прокорм уйдет, чем они денег назад при­

везут.

48

От холодных зимних ветров Пятиречье закрывали

высокие Зубьи горы — кто и почему прозвал их так, те­

перь было уж и не дознаться. Южные их склоны, поло­

гие и лесистые, с которых текло множество быстрых

речек и речушек, в изобилии снабжали Пятиречье

дичью и рыбой. Встречались рудные жилы и выходы, кое-где прободенные старыми гномьими выработка­

ми — Подгорное Племя давно ушло из этих мест, про­

играв некогда войну заносчивым царственным эльфам

из Зачарованного леса. Отдельные семьи, впрочем, так

и остались, не в силах, наверное, расстаться с наси­

женными местами. Нового царства они, само собой, создать не могли, селились в отдалении, мирно ужива­

ясь с иными обитателями Пятиречья и вставая с ними

плечом к плечу в случае опасности.

А тревоги и беды здесь, само собой, встречались. За

горами, в глухой тайге, жили племена диких лесных

гоблинов, порой тревожащих своими набегами люд­

ские поселения к югу от главного хребта; случалось, заявлялись разбойнички, с запада ли, с востока — в по­

исках легкой добычи. Самая же главная опасность таи­

лась на юго-востоке: там, в необжитых краях между се­

верным и южным трактами, обитали свирепые поури, расселившиеся длинной прерывистой дугой в сотни

лиг на полдень от Зачарованного леса. С воинственны­

ми и ловкими в бою карликами не смогли справиться и

отборные княжеские дружины; впрочем, со временем

даже с поури удалось найти общий язык — и теперь до

больших войн дело доходило редко, обходились пере­

говорами, откупами. Случалось, Княж-город даже на­

нимал отряды поури, когда с дальнего востока накаты­

вались армии Синь-И.

Вообще же карлики слыли врагом настоящим, бес­

пощадным и умелым. Они не ловились на воинские

хитрости, к примеру, их невозможно было выманить из

49

крепкого места ложным отступлением, они с равным

успехом сражались в строю и поодиночке, в лесу и в

поле, на стенах крепостей, их защищая, или же под

стенами крепостей, штурмуя оные. Поражений они не

признавали, в бегство не обращались, и победить их

можно было, только перебив всех до единого. Бывалые

дружинники говорили, что, появись у поури толковый

вожак, — они играючи вышибли бы из этих земель

всех — и людей, и гномов, и гоблинов, а может быть, не поздоровилось бы даже и самим обитателям Зачаро­

ванного леса.

И потому Княж-город, несмотря на отчаянную

нужду в войсках на южных и юго-восточных рубежах, все же не счел возможным оставить Пятиречье на про­

извол судьбы. Вдоль всего северного тракта в мало-

мальски крупных селениях стояли полновесные кон­

ные сотни. Лихие наездники и еще более лихие стрел­

ки, на скаку попадавшие в брошенную вверх шапку.

Только они и могли справиться с неистовым напором

поури. Одолеть карликов в рукопашной можно было, но при этом полегли бы и почти все защитники. Куда

надежнее было выбивать врагов издали стрелами —

при том, что карлики все же не могли угнаться за кон­

ными стрелками.

Стояла такая сотня и в местечке под названием

Мост — тихом селении землепашцев, охотников и про­

чего вольного люда, никогда не знавшего пахотной ка­

балы или иной неволи. Боярские земли лежали на юге

и западе; а сюда, в глушь, княжеские землемеры так до

сих пор и не добрались, и люди оставались лично сво­

бодными.

Село получило имя как раз из-за моста — здесь тор­

говый тракт пересекал текущую с Зубьих гор широкую

и бурливую Говорунью, как звали местные свою речку.

К северу по обоим ее берегам тянулась широкая доли50

на, вся распаханная, покрытая полями и огородами.

Милях в десяти, уже в предгорьях, стояла вторая дере­

вушка, поменьше — с выразительным прозванием Гор­

ный Тупик или же просто Тупик.

К востоку и западу от Тупика высились холмистые

гряды, все поросшие густым лесом, угодья зверобоев и

углежогов. К северу вздыбливались пики самих Зубьих

гор, над которыми властвовал один, самый высокий, с

тремя острыми вершинами, называвшийся, само

собой, Трехрогим. Справа и слева от него через седло­

вины на север вели несколько троп, ведомых только

лучшим из местных трапперов. Имелось тут и несколь­

ко пещер, что вели на полночь, открываясь на той сто­

роне хребта. Порой через них проникали немирные

гоблины, и в общине уже давно велись разговоры о том, что крысиные лазы хорошо бы заделать, но охотники

на пушного зверя, высоко ценимого перекупщиками с

юга, каждый раз воспротивливались, не желая ломать

ноги на опасных и узких горных тропах.

К западу от Тупика, в старой и обширной пещере

жило семейство гномов, все еще ковырявшихся в ка­

ких-то глубинных выработках. Примерно в полутора

лигах от них, в густом лесу, стоял покинутый скит —

убежище сгинувших приверженцев сгинувшего бога.

Никто из местных не знал, кому служили тамошние

обитатели, кого они прославляли — да и не слишком

стремился знать. Место считалось недобрым, злодей­

ским, и отец Анемподист, настоятель большого храма

Спасителя в Мосте, строго-настрого запретил своей

пастве даже приближаться к старому скиту. Неплохо

было б его сжечь совсем, но на это вообще никто не

мог осмелиться, даже сотник княжьей дружины — всем

известно, как умеют мстить мертвые боги.

По лесам вокруг Тупика разбросано было несколь­

ко хуторов. Стояла на полпути к пещере, что вела в за­

горье, и третья деревушка этих мест, совсем уже кро51

шечная, так и прозывавшаяся — Глущобой. Имелся тут

и свой отшельник, святой человек крепкой веры в

Спасителя, что срубил себе келью в самой глуши леса к

восходу от Тупика, где, не сомневались поселяне, денно и нощно молился за их грешные души.

Тихо текла жизнь в Пятиречье. Народ сеял, косил

сено, собирал урожай, рубил лес, ковал железо, торго­

вал помаленьку, играл свадьбы, плакал на похоронах, плясал на помолвках и крестинах, порой — брался за

вилы и топоры, если к их домам подступала беда. При­

ходили и уходили купеческие караваны, лето сменя­

лось зимой, а весна — осенью, и казалось, что так бу­

дет всегда.

Они приехали в Мост ранним утром, когда май­

ский день только-только вступал в свои права, и это

было странно — ближайший постоялый двор от Моста

отделял добрый день пути, странники должны были

провести в дороге всю ночь — зачем, почему, отчего?

Купцы приезжали в Мост, как правило, только под ве­

чер. Никому не улыбалось ехать сквозь ночь мрачными

зДешними лесами — неровен час, вылезет на тебя

какая-нибудь безумная нечисть, что тогда будешь де­

лать?

Всего приезжих было четверо. Дородный осанис­

тый мужчина, уже весьма немолодой, по здешним

меркам — просто старик. Он, похоже, был у них за

главного — во всяком случае, второй мужчина, моло­

дой, широкоплечий воин в плотной кольчуге даже не

двойного, а, похоже, тройного плетения с нашитыми

на спину и грудь стальными бляхами, слушался его аж

с полувзгляда, не то что полуслова. Могучего сложе­

ния воин был весь увешан оружием — слева меч, спра­

ва секира, за спиной арбалет, на каждом бедре по

длинному кинжалу, у седла приторочен внушительного

вида щит, с другой стороны — ухватистое копье с

52

длинным и широким наконечником, каким в случае

надобности можно не только колоть, но и рубить.

Третьей в отряде оказалась молодая еще женщина, правда, отчего-то очень тихая и печальная, в темной

одежде вдовы и со «вдовьим» перстнем на левой руке.

А рядом с ней на небольшом коньке ехала четвертая из

новоприбывших — девочка лет пяти, с задорным кур­

носым носом и непокорными темными кудрями над

высоким лбом. Казалось, она чувствовала себя уверен­

нее всех остальных — другие, даже воин в броне, какая

сделала бы честь и княжескому тысячнику, — держа­

лись так, словно им вот-вот предстояла смертельная

битва. В общем, несмотря на все их усилия не привле­

кать внимания, посмотреть на странных пришельцев

сбежалось чуть ли не пол-Моста.

С собой новоприбывшие вели с подцюжины вьюч­

ных лошадей. В руках пожилого мужчины блеснула

золотая монета, и корчмарь Груздик тотчас преиспол­

нился к гостям неимоверного почтения — даже от про­

езжих купцов он видел самое лучшее что серебро

Княж-города, не слишком чистое и не слишком цени­

мое, к примеру, на Западе; а тут полновесная монета, и

даже не имперский цехин Эбина, а двойной салладор-

ский диргем, ценимый самое меньшее впятеро выше

любого иного золотого на всем пространстве от Кинта

Дальнего до Царства Синь-И.

Воин в броне в разговоры ни с кем не вступал. Мяг­

ким стелющимся шагом пустился в обход всего посто­

ялого двора, не обращая никакого внимания на слуг и

домочадцев Груздика. Конечно, любому другому по­

добное с рук бы не сошло, но тут — диргем так сла­

достно улегся в ладони трактирщика, что тот решил

сделать для щедрых гостей исключение.

Гости сняли две лучшие комнаты, потребовали луч­

шей еды (еще одна ошибка, сказал себе Груздик, если

только они от кого-то скрываются) и затворились у

53

себя. Любопытный народ походил-походил кругами, но, поскольку больше ничего интересного не происхо­

дило, вернулся к обычными своим делам.

День странники провели взаперти, даже не спус­

тившись к ужину в общую залу (где их появления жда­

ло примерно вдвое больше народу, чем обычно собира­

лось у Груздика вечерами), а на следующий день, оста­

вив вещи на постоялом дворе, отправились по ведущей

в Тупик дороге.

В Тупике они испросили благословения отца Кали-

страта, сделали щедрый храмовый взнос и попутно по­

интересовались, нет ли здесь на продажу свободных

домов.

Свободных домов, к их огорчению, не нашлось, но

священник сказал, что таким уважаемым господам, ко­

нечно, ничего не стоит подрядить местных древоделов, и те — «глазом моргнуть не успеете!» — за умеренную

плату срубят такие хоромы, что и сам князь бы не по­

гнушался.

В ответ старик и воин только покачали головами.

Нет, хоромы им не нужны. Впрочем, пожалуй, оно и

лучше — зачем стеснять добрых поселян? Быть может, они могут устроиться где-то в окрестностях, никому не

мешая и не привлекая посторонних взоров?

Отец Калистрат только и смог развести руками. Ко­

нечно, никто не мог помешать им нанять тех же плот­

ников и поставить дом — а то и целый хутор — где

угодно в окружающих Тупик лесах, но только зачем?..

В таких местах не слишком-то жалуют пришельцев, которые вдобавок не похожи на остальных обитателей, доверительно сказал святому отцу пожилой мужчина, назвавшийся Драгомиром. Но, может, тут есть какие-

нибудь старые, заброшенные строения? Они смогли бы

привести их в порядок.

Отец Калистрат никак не мог взять в толк, почему

явно не бедные странники так упорно отказываются от

54

самого простого пути заполучить крышу над головой.

Местные умельцы за месяц поднимут настоящий те­

рем, а пока-то можно и у Груздика, к примеру, пожить.

И священник сам не понял, отчего под присталь­

ным взором Драгомира у него вырвались слова о ста­

ром ските, что стоял, позаброшен, всего-то в четырех

или пяти лигах в лесу к западу от Тупика.

Глаза Драгомира вспыхнули, и он тотчас заявил, что это их более чем устраивает.

Отец Калистрат, отчего-то оробев, напомнил своим

почтенным гостям, что это место пользуется у крес­

тьян недоброй славой и что он поостерегся бы.

Но тут Драгомир решительно перебил его, заявив, что истинно верующему в Спасителя не к лицу пугать­

ся какой-то там Нечисти и что они, с благословения

как отца Калистрата, так и стоящего выше его по цер­

ковной иерархии мостовского священника отца Анем-

подиста, берутся очистить старый скит от любой Не­

чисти, за свои деньги все там исправить, если только

община позволит им обосноваться там.

Отец Калистрат не знал, что и сказать. Позвали за

старостой Тупика, погнали мальчишку в Мост, за от­

цом Анемподистом, старшиной села Дивом и Звияром, командиром княжеской сотни. Пока все они собрались

в Тупике, уже подступил вечер, все-таки десять лиг —

путь неблизкий.

Судили и рядили долго. Отец Анемподист держался

дольше всех, упорно заявляя, что добрым чадам Спаси­

теля негоже приближаться к Им же проклятым местам, и негоже подвергать сомнению Его мудрые решения, но и ему пришлось сдаться — после того, как Драгомир

извлек на белый свет свое Кольцо Чародея, свой посох

и вдобавок ко всему — диплом, выданный всемирно

известной ордосской Академией Высокого Волшебст­

ва, о которой слышали все, даже здесь, в дальней вос­

точной глуши.

55

По-прежнему не понимая, что мешает уважаемому

волшебнику устроиться со всеми мыслимыми удобст­

вами в том же Мосту, или в Тупике, или, на худой ко­

нец, хотя бы в Глущобе, местные набольшие дали свое

разрешение.

Драгомир не просил ничего держать в секрете, и, разумеется, наутро вся округа только и говорила о при­

ехавшем настоящем чародее (волшебников, подобных

Драгомиру, здесь не видывали давным-давно; послед­

ний раз чародей появлялся еще при покойном отце

нынешнего князя, лет эдак тридцать назад, в разгар

свирепой засухи — вызвал тогда долгие и обильные

дожди, чем и спас округу от вымирания). И, когда Дра­

гомир вместе с молчаливым молодым воином, чьего

имени никто по-прежнему не знал, женщиной и де­

вочкой направился к лесному скиту, за ними двину­

лось едва ли не все население Тупика и добрая полови­

на обитателей Моста.

Драгомир никому не препятствовал. Верно пони­

мал, что останавливать кого-либо просто бессмыс­

ленно.

Правда, пока дошли до скита, немало народу как-

то поотстало — видно, остыв, решили, что лучше будет

не соваться, куда не просят, а то мало ли...

Как выяснилось в дальнейшем, здравомыслящие

были не так уж не правы.

Скит стоял в низинке между двух густо заросших

гряд, прямо на берегу чистого ручья. Место казалось

тихим, мирным и давным-давно заброшенным — вы­

соко поднялась никем не примятая трава возле поко­

сившихся ворот, нигде никаких следов, все стро­

ение окружено высоким частоколом — почти как кре­

пость! — но и не похоже, чтобы кто-то пытался

пробраться внутрь.

Женщину с девочкой Драгомир и воин оставили

позади, сами двинулись к наглухо запертым воротам, 56

по пояс утопая в высокой луговой траве. Не дойдя пяти

шагов, они почему-то остановились, переглянулись —

и волшебник отчего-то отрицательно покачал головой, после чего воин вдруг весь как-то подобрался и — как

был, в тяжелой броне, в глухом шлеме, с секирой на­

перевес — одним прыжком перемахнул через ограду в

полтора человеческих роста.

Толпившиеся в почтительном отдалении селяне

только ахнули. Разумеется, на такое способна была

только настоящая магия.

Несколько мгновений внутри скита царила мертвая

тишина — внезапно разорванная резким свистом стали

и истошными воплями, истинно нечеловеческими во­

плями. Драгомир резко взмахнул руками, и ворота в

тот же миг разлетелись на куски, обглоданные обломки

дерева остались болтаться на здоровенных петлях.

А в проем хлынула целая толпа существ, о которых

обитатели Тупика раньше слышали только в страшных

сказках.

Скакали неуклюжие живые мешки-яроглоты, ва­

лом валили многорукие и многоногие ироки, которые

в сказках служили ведьмам, похищали и приносили

своим хозяйкам неосторожных детей, полулюди-полу-

змеи абраки, обитатели глубоких болот, размахивая ду­

бинами, мчались здоровенные огры-людоеды (эти во­

обще слыли редкими гостями южных областей), и еще

было там полным-полно всяких тварей, которые не­

весть как умещались в небольшом, по правде говоря, скиту. Непонятно было также, откуда они там взялись, что делали и почему никто из жителей Тупика, не гово­

ря уж о лесных хуторах, ни разу не пострадал от этого

жуткого соседства?..

А за ними громадным прыжком вылетел спутник

Драгомира. Одним движением воин оказался в самой

гуще спасающихся бегством чудищ; в одной руке он

держал секиру, в другой — меч. Миг — и железо закру57

жилось в виртуозной кровавой пляске, оставляя на ис­

топтанной траве искромсанные бездыханные тела.

Никто, даже княжеский сотник Звияр, никогда не

видели ничего подобного. Тяжеленное оружие порха­

ло, словно легкие тросточки, воин вертелся и прыгал, точно цирковой акробат, — интересно, как у него это

выходило с добрыми двумя пудами железа на плечах?!

Чудища сперва пытались спастись бегством, но на

их пути вырос Драгомир, широко размахнулся посо­

хом — и твари тотчас повернули обратно: верно, при­

видевшееся им казалось много хуже смерти.

И они умирали, одно за другим. Здоровенные огры, ловкие ироки, могучие абраки — все, все они гибли, не

в силах зацепить неуязвимого воина даже краем своих

дубин или костяных клинков.

Последний огр рухнул с разрубленной головой, и

на поляне воцарилась тишина. Не стонали раненые —

их просто не было; воин наносил только один удар, не­

изменно оказывавшийся и последним.

Остолбеневшие крестьяне только и могли, что гла­

зеть на происходящее, широко разинув рты. Все про­

изошло так быстро, что не все успели даже как следует

испугаться.

Воин быстро, отрывисто встряхнул секирой и ме­

чом — брызги темной крови так и полетели на истоп­

танную траву, железо засияло, словно только что начи­

щенное. Боец коротко поклонился Драгомиру, и вол­

шебник, молча кивнув в ответ, прошел в ворота. Воин

последовал за ним.

И вновь некоторое время царила тишина, а потом в

воздухе прямо над скитом сгустилось темное облачко, в самой середине которого билось, извиваясь, некое

призрачное существо. Многие закричали — громадная

пасть и клыки длиной в локоть взрослого человека

были всем отлично видны.

Снизу, со двора, в темное облако били короткие бе-

58

лые молнии. Стоявшие напротив ворот видели, что эти

молнии срывались с острия поднятого магом Драгоми-

ром посоха. Пять, десять, пятнадцать разрядов — и

темная призрачная скорлупа лопнула, бесплотное чу­

дище забилось в агонии, разрываемое на части руко­

творными молниями.

Когда все наконец кончилось, воин с волшебником

вышли к людям, низко поклонились толпе, давая по­

нять, что можно расходиться. Зеваки мало-помалу по­

тянулись обратно через лес; возле скита остались толь­

ко оба священника, староста Тупика да сотник Звияр.

Прежде всего, конечно же, они стали допытывать­

ся, как такое соседство столь долго могло оставаться

никем не замеченным, на что чародей, неспешно от­

кашлявшись, дал вполне убедительный ответ — сила

старых богов не уходит бесследно, посвященные им

места и впрямь опасны для верных чад Спасителя, они

привлекают различную нечисть как облеченную в

плоть, так и бестелесную. А неприятностей обитатели

Моста и Тупика не имели потому, что чудища, сколь

они ни тупы, все же понимают, что охотиться следует

вдали от логова, иначе ему, логову, очень быстро при­

дет конец. Владея какой ни есть, но магией, твари так­

же отводили всем глаза, представляя скит покинутым и

необитаемым.

После этого право Драгомира и его спутников за­

нять очищенный от тварей скит никто не ставил под

сомнение.

Звияр попытался было завязать разговор с воином, так и не снявшим глухого шлема, однако тот лишь по­

качал головой и отошел от разобиженного сотника в

сторону.

Скит быстро привели в порядок. Упорно не желая

обращаться к мастерам за постройкой нового дома, Драгомир и его спутники не погнушались их услугами

в мелкой починке. Навесили новые ворота, подновили

60

частокол, заделали прохудившуюся в нескольких мес­

тах крышу — скит на удивление хорошо пережил дол­

гие десятилетия небрежения и заброшенности. Нигде

не осталось никаких следов огров и прочей нечисти —

верно, помогло Драгомирово колдовство.

Обвалившийся колодец расчистили, остатки травы

во дворе — скосили. Женщина, оказавшаяся дочерью

Драгомира, накупила у местных хозяек кучу половиков

и иного ткачества, так что скит сразу же приобрел

вполне жилой вид.

Жизнь пошла дальше. Мало-помалу к Драгомиру и

его семейству привыкли. К волшебнику на первых по­

рах обращались с просьбами излечить человека или

скотину — он только качал головой, говоря, что не мо­

жет и не хочет отбивать хлеб у местных знахарей и ко­

новалов и что к нему следует приходить только в самых

отчаянных случаях, когда никто не в силах помочь.

Правда, к счастью для обитателей Тупика, таковых

отчего-то не случалось. Кому суждено умереть, умира­

ли тихо и без мучений, и как-то всякий раз выходило, что волшебника позвать не то забыли, не то опоздали.

А затем жители Пятиречья (весть о приезде Драго­

мира сперва разнеслась далеко по округе) как-то мало-

помалу стали забывать, что среди них живет чародей.

И про скит в лесу они тоже вспоминали все реже и

реже. Причем ни Драгомир, ни его спутники ни от ко­

го не прятались — дочь его часто ходила в деревню ку­

пить необходимое, вполне мирно и дружески болтая с

местными кумушками; Драгомир, случалось, попивал

пиво в трактире Груздика — и ни у кого отчего-то не

возникало вопроса — а, собственно, что здесь делает

этот самый Драгомир и чем он живет? Странная чет­

верка словно бы выпала из обычного хода событий в

Тупике, время текло сквозь них, и люди, пять минут

назад шутившие с тем же Драгомиром, тотчас же забы61

вали о состоявшемся разговоре и о том, кто этот Драго­

мир вообще такой.

Девочку же и вовсе никто никогда не видел. Вскоре

о том, что она вообще появлялась здесь, все дружно и

начисто забыли.

Текло время.

Отзвенело лето, наступила осень, прошумела вью­

гами зима — и вновь стаял снег. Жизнь в Пятиречье

шла своим чередом, год выдался тихий, ни войн, ни

набегов, хороший урожай, низкие цены у проезжих

купцов — что еще надо человеку для счастья?..

Правда, пару-тройку раз появлялись какие-то стран­

ные люди, крутились в Груздиковой таверне, загляды­

вали в Тупик, расспрашивали — не появлялись ли, мол, тут мужчина со взрослой дочерью и внучком, не

проезжали ли, не останавливались? Селяне дружно

морщили лбы и разводили руками — ничуть не кривя

при этом душой.

Была уже осень — вторая осень Драгомира и его

спутников в Пятиречье. Они жили, по-прежнему

скользя между временем, сейчас они здесь — и вроде

бы как давние всеобщие знакомцы, стоит им скрыть­

ся — об их существовании все начисто забывают.

* * *

Далеко-далеко от Пятиречья, в Княж-городе, в из­

вестной таверне под названием «Золотой Сокол», дале­

ко за полночь сидел последний посетитель. Его давно

попросили бы отсюда, если б не полновесное золото, которым он заплатил за ужин, — по правде говоря, этих денег хватило бы накормить целый полк. Наполо­

вину седой мужчина, худощавый, средних лет, с акку­

ратной короткой бородкой, без особых примет, как

сказали бы о нем княжеские дознаватели, — потягивал

пиво, смотря в темное окно, в котором, отражаясь, плясали язычки горевшего на стене факела.

62

Рядом с ним, небрежно прислоненный к стене, стоял длинный сучковатый посох черного дерева, увенчанный засушенной трехпалой не то рукой, не то

лапой какого-то чудища.

Он сам сделал себе этот посох — в тех непредстави­

мых даже большинством магов Эвиала безднах, где ему

довелось сражаться, пытаясь исправить собственную

ошибку, совершенную некогда в юности.

Он так и не нашел их. Они опоздали, безнадежно

опоздали, беглецы успели скрыться, и взять их след он

уже не сумел. Оно и понятно — не зря же пробудилась

к жизни сила той бедняжки, которой он овладел прямо

на улице!.. Конечно, она не могла управлять ею, но не­

осознанное желание — бежать, бежать как можно даль­

ше, чтобы только скрыться от того ужаса, что неот­

ступно должен был преследовать ее с того самого вече­

ра, — это самое желание вполне могло исполнить за

нее всю работу. И теперь нечего было даже надеяться

на магию. И уж, конечно, они не будут настолько глу­

пы, чтобы просто переехать в другой город. Скорее

всего они забились в какую-нибудь глухомань, нало­

жив на обитателей этих мест заклятье забвения. Не­

даром лазутчики, которых он разослал во все стороны

от Зачарованного леса до Утеса Чародеев и от Темной

реки до рубежей Царства Синь-И, так и вернулись ни с

чем. Ему служили не за совесть, а за страх — однако

страху он доверял гораздо больше, чем совести.

Ничего. Никаких следов, намеков или хотя бы до­

гадок. Имущество распродано, все, до последней нит­

ки, по которой он смог бы проследить владельца хоть

до берегов самого Утонувшего Краба. Ничего не ска­

жешь, орешек оказался куда тверже, чем он полагал.

Ничем не мог помочь даже Ночной Народ — верный

его спутник, тот самый вампир, у которого не было

даже имени, расспрашивал всех своих сородичей, что

встречались на пути, — опять же ничего.

63

Одно только хорошо — беглецам не пришло в голо­

ву отдаться под защиту того же Волшебного Двора.

С Меганой он, быть может, еще бы и справился, но

тогда бы от Зачарованного леса до Утеса Чародеев на

сотни и сотни лиг протянулась выжженная пустыня —

вместо цветущего княжества, других мелких коро­

левств, вместо селений поури и гоблинов, вместо всего

того, ради чего он и затеял все предприятие.

Почему они не бросились к Мегане? Ответ был

прост — стыд. Стыдно уважаемому чародею, с каким-

никаким, а дипломом Ордоса, признавать, что его дочь

беременна, не будучи в браке. А рассказу о нападении

вампира скорее всего не поверят — решат, мол, выду­

мал, чтобы скрыть позор.

И они решили спрятаться. Конечно, не исключено, что они поняли, кто родился у них, каким внуком ос­

частливлен чародей по имени Велиом; но если они по­

няли, тогда уж точно должны были броситься к Мегане

или даже к самому милорду ректору Ордоса.

Но они этого не сделали. Среди тех, кто служил

Волшебному Двору, всегда находились недовольные —

слуги, с которыми обошлись чересчур строго, к приме­

ру; у него не было недостачи в прознатчиках, и все их

донесения, совершенно независимо друг от друга, ут­

верждали одно и то же: Велиом, его дочь Дариана и его

внук, чье имя так и не удалось разузнать, во владениях

Меганы не ноявлялись.

Что остается? Синь-И? Едва ли. Слишком далеко, да и не стоит чародею с запада появляться в тамошних

пределах. Волшебников, живущих на восходном краю

исполинского материка, не стоит недооценивать, при­

шельца они распознают быстро, и тогда ему несдобро­

вать. А о способности Велиома отразить их натиск, он, надо сказать, был крайне низкого мнения.

Но если они не переплыли море и не уехали на вос­

ток, то где же они? В какой богами и Спасителем зйбы-

64

той дыре прячутся? Время идет, заклятия совершают

свою работу, и нет уже во всем Эвиале такой силы, что

смогла бы повернуть вспять или хотя бы замедлить ее.

Он с раздражением поддернул левый рукав старой

куртки — чуть пониже локтя по коже расползалось

уродливого вида бугристое фиолетовое пятно. Из его

середины торчал небольшой отросточек, неприятно

извивавшийся и тычущийся в разные стороны, словно

слепой щенок.

Пока еще слепой щенок.

Волшебник с трудом подавил неотвязное желание

тотчас же, немедленно, отрубить себе левую руку по

самое плечо. Другое дело, что это ничему уже не помо­

жет. Страшны наложенные им заклятья и еще более

страшна их отдача. Он перекрыл путь Зверю — но что

теперь будет с ним, не знает никто.

И только его сын мог бы помочь ему.

Сын, которого он никак не может найти.

Дверь таверны распахнулась, на пороге неслышно

возникла серая тень в долгополом алом плаще.

Трактирщик сунулся было наперерез — и, охнув, осел на пол при виде пары длинных игольчатых клы­

ков, сверкнувших в тусклом свете факела.

Волшебник поднялся навстречу вампиру. Тот ре­

шился явиться сюда, пренебрег опасностью — в К-няж-

городе хватало сильных чародеев, не гнушавшихся

выйти ночью с неурочным дозором; значит, случилось

нечто из ряда вон.

— Садись и говори, — сказал он упырю.

— Мастер, — вампир задыхался, похоже, он доби­

рался сюда по воздуху, перекинувшись в летучую

мышь — трюк еще более опасный там, где было много

сведущих в магии и ненавидящих Ночной Народ. —

Мастер, пришли новые вести. Пятиречье, мастер, там

разгромлено гнездо — разгромлено дочиста, никто не

уцелел. Разгромлено при помощи сильной магии. Я про65

верил — там не появлялось никого ни с Волшебного

Двора, ни из Белого Совета.

— Как это стало известно? — отрывисто спросил

волшебник, голос его дрогнул.

— Огры, мастер, там было несколько огров. Их со­

братья за горами почувствовали их смерть и дали знать

остальным.

— Как ты узнал?

— Эфраим, мастер, он принес вести.

Эфраим. Странствующий вампир, наверное, самый

старый из ныне живущих. Очень, очень, очень осто­

рожный, способный месяцами обходиться без челове­

ческой крови — и только поэтому, наверное, дожив­

ший до своих лет. Ему, пожалуй, можно доверять.

— Хорошо, — сказал чародей. — Место известно?

— Нет, мастер, — вампир покачал головой. — Огры

из-за Зубьих гор не знали точно, где находится гнездо.

Самое большее, чего удалось добиться, — это в Пяти-

речье.

— Интересно, там ведь ходили наши, — задумчиво

уронил волшебник.

— Истинно так, мастер, — значит, изгои прикры­

лись заклятьем. Значит, их можно обнаружить.

Вампир рассуждал совершенно правильно. Жаль

только, что в данном случае это совершенно неиспол­

нимо.

Волшебник со вздохом покачал головой.

— Если это так, Велиом оказался куда хитрее, чем я

от него ожидал. Или же у него нашлись толковые со­

ветчики. Если они в Пятиречье и мои лазутчики ничего о

них не знают — значит, они под прикрытием заклятья

забвения. А его я не распознаю при всем желании, после того что мы с тобой сделали, — он выразительно

потряс левой рукой, на которой свила гнездо отврати­

тельная и чужая фиолетовая тварь.

Вампир мелко закивал.

— Да, да, мастер, я все понимаю, мастер.

66

— А раз понимаешь, подгони брауни, пусть уложат

наши вещи, а то эти лентяи до утра провозятся. Мы

выступаем немедленно. Придется ехать всю ночь.

— В Пятиречье, мастер?

— И как это ты только догадался, хотел бы я

знать? — раздраженно бросил волшебник, запахиваясь

в плащ и делая шаг к порогу.

* * *

Им предстояла дальняя дорога. Но самое главное: что они станут делать, оказавшись в Пятиречье? Закля­

тье забвения ему не обнаружить, сколько ни бейся. Ис­

кать разоренное гнездо? На это уйдут месяцы, которых

у него нет. Самолично обшаривать все до единого селе­

ния и деревушки? Вздор, как он мог даже помыслить о

такой глупости. Но тогда что же? Что? Что?!

Он думал молча, сосредоточенно, стараясь как

можно точнее представить себе все собственные силь­

ные стороны и все слабости врага. Нельзя было ни

переоценить себя, ни недооценить неприятеля — пото­

му что на вторую попытку времени уже не останется.

Он не имеет выбора. Неудачи не должно быть. Его ви­

на настолько огромна, что ее не искупить уже ничем, кроме удачи.

Первая часть плана осуществилась много месяцев

назад — после чего они с вампиром и смогли вновь вы­

браться в Эвиал. Теперь предстояло иметь дело с пос­

ледствиями своей первой победы.

Конечно, одна возможность у него имелась. Даже

две, если быть совсем уж точным, — но вторая предус­

матривала капитуляцию либо перед Ордосом, либо пе­

ред Волшебным Двором, а на это у него никогда не

хватило бы мужества. Он готов был смотреть в лицо

своей судьбе, пусть даже самой страшной, — но он

точно знал, что скорее даст разорвать себя на части

каким-нибудь чудищам, чем окажется в казематах Ин67

квизиции, упорно и упрямо разыскивавшей его по

всему Эвиалу уже который год.

Оно и неудивительно — война с новосотворенным

Зверем потребовала от него поистине небывалого. Он

вскрывал старые кладбища и создавал армии скелетов

и зомби, бросая их в бой против порождений своего

врага. Он не колеблясь убивал людей, если дело требо­

вало их смерти. Он давно уже приговорил самого себя

и потому не испытывал ни страха, ни сомнений. Но

оказаться в руках Инквизиции — нет, это было выше

его сил.

Ведь, в конце концов, он был рожден человеком.

Итак, первая возможность. Он содрогнулся при

одной мысли о ней. Как такое вообще может прийти

ему в голову? Или — он поежился, вспомнив о про­

клюнувшемся на руке фиолетовом бутоне, — это озна­

чает, что от человека во мне осталась только личина?

Подобные мысли он старался гнать. Отдача от его

заклятий оказалась слишком велика. Непомерно вели­

ка. И время, отпущенное ему, время, пока он еще мог

сопротивляться, неумолимо истекало.

Скоро придет пора уходить.

А это означало, что ему придется забыть обо всем, кроме необходимости достичь цели.

Сколько было говорено о том, что цель не может

оправдывать средства. Но что делать, если цель не

только что оправдывает, но просто диктует средства?

Прочь, прочь эти мысли, оборвал он себя. Если это

его путь, он пройдет его до конца, какова б ни оказа­

лась цена.

* * *

Следом за дождливой хмарой осенью в Пятиречье

наступила зима. Тяжелые снеговые тучи, словно побе­

доносное войско, взобравшееся на стены вражьей кре­

пости, перевалили через Зубьи горы и устремились

вниз, щедро заваливая все вокруг сухим хрустким сне68

гом. Нежданно-негаданно ударили морозы, каких тут

не помнили уже много-много лет. Люди доставали с

самого дна сундуков негнущиеся плотные тулупы.

Одно было хорошо — снег закрыл перевалы, а это оз­

начало, что всякая окопавшаяся за хребтом нечисть не

полезет на юг до самой весны. Всяким там гоблинам и

ограм предстояло мерзнуть в своих логовах — и нельзя

сказать, что в Пятиречье кто-либо сожалел об этом об­

стоятельстве. Конечно, холода — не слишком приятно, но лучше уж холода, чем жар от полыхающих домов.

Однако на сей раз обитатели и Тупика, и Моста

ошиблись. Причем очень сильно.

Тревогу поднял Урми, молодой (по людским мер­

кам) гном, сын Флаина, мастера, так и не пожелавшего

уходить с насиженных мест. Короткий зимний день

только-только разгорелся, а он, не жалея своего мохна­

того пони, проскакал через Тупик, размахивая треухом

и вопя во всю мочь:

— Гоблины, гоблины! Оружайсь! Бяда!

Люди выскакивали из домов, торопливо накидывая

овчины. Гном кубарем скатился с седла возле дома

Зомзира, старосты Тупика. Отчаянно заколотил в дверь —

кулаками и ногами.

— Отворите' Отворите! Гоблины в лесу! Гоблины'.

— Какие гоблины, что такое, почему? — высунулся

из сеней очумелый староста.

— Гоблины. — с трудом переведя дух, ответил гном. —

Прошли старой пещерой и в лесу объявились, значить.

К Глущобе идуть. Народишко тамошний тикать собра-

лиси.

— Так, а много ль гоблинов? — выкрикнул какой-

то бородач из уже сбежавшейся к тому времени толпы.

— Ужасть, как много, — ответствовал гном, пово­

рачиваясь к селянам. — Пруть и пруть, значить, ровно

река текеть.

Староста Зомзир особой смелостью не отличался, 69

будучи докой в делах торговых и земледельческих, он

мало что понимал в военных. Вот и сейчас — он бес­

толково топтался на крыльце, открывая и закрывая

рот, словно выброшенная на берег рыба.

— А в Мост-то погнали кого? — выкрикнул все тот

же бородач. — Кто тут из молодых? Давай, Ломтик, у

тебя конь добрый!

Парнишка лет пятнадцати опрометью бросился из

толпы, даже не усомнившись в праве бородача отда­

вать приказы.

— Да, да, точно, Ломтик, — сообразил наконец и

староста. — Гони в Мост, к Звияру! Пусть сотню под­

нимает! Скажи — гоблины к Глущобе подходят! Не­

мереными множествами!..

— Так а нам-то, нам-то что делать? — заголосил

кто-то в толпе.

— Нам?! — рявкнул в ответ все тот же бородач. —

Топоры да вилы брать! У кого есть — вздеть кольчуги!

И повалили, братва, к Глущобе, пока они наших на гу-

га не взяли!

— И перебьют они вас на подходах, в лесу из луков

перестреляют, — неожиданно сказал спокойный и хо­

лодный голос. Сказал негромко, но так, что услышала

вся толпа. И — разом отчего-то замолкла, повернув­

шись к говорившему.

Молодой воин, тот самый, что приехал с чародеем

Драгомиром. Как всегда, в полном вооружении, только

забрало шлема поднято. Он и в самом деле выглядел

совсем молодым — едва ли больше двадцати лет. И от­

куда ж это в такие годы — да так драться уметь?..

— Никуда ходить не надо, — в наступившей тиши­

не продолжал говорить воин. — Собраться, вооружить­

ся. И ждать здесь. Луки всем взять. Я укажу места.

Староста Зомзир уже совсем было собрался спро­

сить воина, а, собственно говоря, почему это он тут так

70

распоряжается, но вовремя взглянул в глаза бойца — и

решил, что благоразумнее будет промолчать.

Не прошло и нескольких минут, как Тупик превра­

тился в разворошенный муравейник. Мужчины тяжело

трусили, сгибаясь под тяжестью кольев и связок хво­

роста, подростки, все, кто мог держать в руках луки, гурьбой бежали к невысокому частоколу, ограждавше­

му часть деревни. Давно уже велись разговоры о том, что неплохо бы окружить им и всю деревню, но, как

всегда, разговорами все и кончалось.

Немногие счастливчики, обладатели настоящего

оружия, поспешили натянуть кольчуги и надеть шле­

мы. Гоблины славились неплохими стрелками, конеч­

но, с эльфами они бы не сравнились, но и пренебре­

гать ими они давно уже всех отучили.

—

Быстрее! Шевелитесь, увальни, если жить хоти­

те! — подгонял воин нерасторопных.

Мало-помалу в заснеженном поле примерно в

полусотне шагов от частокола начала появляться вто­

рая стена — правда, состоявшая всего-навсего из вяза­

нок валежника и подпиравших их кольев, — хорошо

еще, земля не успела глубоко промерзнуть. Человеку

снег в поле был по щиколотку, что означало — гоблину

он придется по колено, зеленокожим будет не показать

свою знаменитую прыткость. Им придется принять

бой, где все преимущества окажутся на стороне людей, даже если они и уступают врагам численностью —

охотно объяснял воин всем, кто хотел его слушать.

За деревенским частоколом выстроились парни-

подростки, девушки, женщины — все, кто хотел сра­

жаться и хоть как-то умел держать в руках лук. Мужчи­

ны выдвинулись вперед, укрываясь за фашинной пре­

градой — легкий снежок уже начал затирать ее белым, словно не в силах терпеть ее коричневого росчерка на

ослепительном покрывале полей.

Вперед выслали дозоры. Сам же воин, столь реши-

71

тельно вставший во главе деревенского ополчения, с

пятью десятками самых крепких мужиков укрылся в

лесном выступе, далеко вдавившемся в покрытые сне­

гом, точно праздничной скатертью, поля.

И скоро, очень скоро на эту скатерть суждено было

щедро пролиться алому.

Ждать пришлось недолго. Раздались заполошные

крики дозорных, кто-то замахал шапкой: «Идут! Идут!»

Мужики подхватили копья и вилы. Самое глав­

ное — не допустить гоблинов в ножи, удержать их по­

дальше от себя — и тогда, быть может, удастся продер­

жаться, пока не подоспеет конница Звияра.

Многие нетерпеливо поглядывали на юг, на веду­

щий к Мосту тракт — вот-вот из снежного марева

должны вынырнуть силуэты окольчуженных всадни­

ков, и тогда с гоблинами пойдет совсем иной разговор.

Однако это оказались вовсе не гоблины, а бежане

из Глущобы — благодаря гному они успели уйти, угнав

с собой скот и вынеся добро.

—

Не, никого не видели, — отвечали они на сыпав­

шиеся со всех сторон вопросы. — Успели ноги унести, не до того было — по сторонам пялиться.

Оказалось, что глущобные успели удрать в самый

последний момент. Едва они дотащились до Тупика, едва мужики разобрали немудреное оружие — в лесу

взвыли гулкие гоблинские трубы, над деревьями взле­

тели разноцветные огни сигнального фейерверка, и зе­

ленокожие, подбадривая себя истошным визгом, гус­

той оравой без всякого строя ринулись в атаку.

Впереди, вздымая тучи снежной пыли, рвались те, кого гоблины, наверное, считали своими панцирника-

ми. Разумеется, все их панцири на самом деле были

всего лишь кожаными куртками с набитыми на них

круглыми бляхами, выточенными из деревянных круг­

ляшей. На головы гоблины первых рядов напялили

нечто вроде деревянных горшков — как бы шлемы.

72

Настоящие воины могли б презрительно рассме­

яться, увидав подобным образом вооруженное воин­

ство, но мужички Тупика боязливо попятились — ни­

когда еше им не доводилось видеть столько зеленоко­

жих разом.

—

Стреляй, стреляй, братва, стреляй, пока кишки

нам не выпустили! — завопил тот самый бородач, что

едва-едва не оказался во главе ополченцев Тупика. —

Стреляй, тудыть вас и тудыть!

Опомнившись, охотники дружно потянули тетивы.

Каждый в Тупике умел управиться с луком, иные луч­

ше, иные хуже, но попасть в густую толпу орущих и во­

пящих гоблинов, не додумавшихся рассеяться, мог бы

даже слепой.

В строю стояло почти полторы сотни крепких муж­

чин, полторы сотни луков швырнули испытанные

охотничьи стрелы навстречу накатывающейся зеленой

гоблинской волне.

Деревянные бляхи на доспехах, наверное, неплохо

помогали против легких тростниковых стрел, какими

пользовались гоблины во время междуусобиц, но тяже­

лые длинные древки с четырехгранными закаленными

оголовками, выпущенные из людских луков, пробива­

ли броню гоблинов навылет, раскалывая нашитые на

кожу кругляши.

Короткие вскрики падающих тонули в реве насту­

пающих. Изломанная зеленая волна не замедлилась, не

остановилась, люди за фашинами не видели упавших —

так густо шли зеленокожие. То тут, то там неудачливый

гоблин судорожно взмахивал короткими руками и, ро­

няя немудреное свое оружие, утыкался в снег — и снег

под ним быстро-быстро краснел.

Кто сказал, что у гоблинов зеленая кровь? У всех, кто ходит по солнцем Эвиала, кровь горяча и красна —

за исключением разве что дуоттов, на они в родстве

73

как с людьми, так и со змеями. Со вторыми даже в

более тесном.

За облаченными в какие-никакие, но доспехи во­

инами первых рядов бежали гоблины-стрелки; у этих

вообще ничего не было, кроме лука, колчана да корот­

кого ножа у пояса. Едва только слабые луки зеленоко­

жих смогли достать до неровной преграды из фашин, со стороны наступавших полетели первые ответные

стрелы.

Ветер сносил их, они густо утыкали связки валеж­

ника, не в силах пробить их, но в строю у гоблинов

оказалось, наверное, тысячи две с половиной или три

лучников, и часть их стрел не могли не угодить в подо­

бия бойниц, оставленные в фашинной стене.

Глухо вскрикнул, роняя лук и прижимая руки ко

враз покрывшемуся кровью лицу кто-то из мужиков

Тупика. Еще за миг до этого он, живой, сильный и здо­

ровый, растягивал лук до самого уха и ухмылялся зло­

радной, черной усмешкой, — сейчас его стрела сорвет­

ся с тетивы, пойдет, ввинчиваясь в воздух, прямой и

короткой дорогой во вражеское сердце, или лицо, или

грудь — неважно.

И вдруг — короткий, исчезающе короткий свист, удар в лицо, словно стегнули коротким хлыстом, — и

мир исчезает в алой мгле, и остается одна только боль.

И корчится человек на снегу, воя от нестерпимой му­

ки, забыв о врагах, о друзьях, обо всем, а из щеки, по­

ниже глаза, торчит обломок тонкой, такой легкой и

безобидной на вид стрелки.

Если бы гоблины дали себе труд подумать хоть

чуть-чуть над тем, что они собираются делать, то, на­

верное, они сумели бы понять, что завал из хвороста

неплохо было б поджечь, выкурив защитников из ук­

рытия; наверное, они сумели бы понять, что нелепо

лезть в лоб на летящие почти в упор стрелы, они поста­

рались бы подобраться лесом как можно ближе и по-

74

том уже бросаться врукопашную. Но почему-то вместо

этого они слепо полезли навстречу лучникам Тупика, бездумно и бессмысленно растрачивая собственные

жизни, катаясь по снегу, умирая с пронзенными стре­

лами внутренностями, пытались ползти, жалко и пред­

смертно скуля, словно забитые сапогами псы.

Зеленый вал приближался, луки защитников изряд­

но проредили его, наступила очередь стоявших на час­

токоле — мужики взялись за дреколье и косы, наса­

женные на древки остриями вперед, а не вбок, как

обычно.

Гоблины добежали-таки до преграждавшей им путь

баррикады; потекли вправо и влево, подобно воде, об­

ходящей запруду, — и только в это время из леса пока­

зались их последние ряды.

Кто-то из зеленокожих, опьяненный боем, полез

прямо на стену валежника — защитники играючи сби­

вали таких удальцов насаженными на длинные рукояти

топорами.

Рубили от души, сплеча, молодецки хакая — рас­

кроенные, изуродованные тела валились под ноги, их

Топтали, отшвыривали в сторону — то, что мгновение

назад жило, превращалось в докучливую падаль.

Поток гоблинов хлынул в промежуток между часто­

колом и стеной валежника, увяз на копьях и топорах

защитников, но, конечно, в конце концов зеленоко­

жие смяли бы сопротивлявшихся — просто задавили

бы числом.

Сперва никто ничего не понял — почему гоблины

внезапно подались назад. В бою сражающийся видит

только кипящий вокруг него хаос, если он станет ози­

раться по сторонам — тотчас расстанется с головой.

Но стоявшие на частоколе видели — и уже вопили, прыгая от восторга: потому что от леса уже валили

тесно сбившиеся мужики, впереди которых шагал бро­

сивший на лицо забрало молодой воин, — и зеленоко76

жие валились перед ним, не в силах защититься, не в

силах убежать.

Это казалось невероятным: никакой человек не

смог бы одновременно и нападать, и защищаться, ра­

зить и мечом, и щитом, сбивать с ног и протыкать на­

сквозь. Воин шел, окруженный облаком алых брызг —

они летели медленнее, чем разил его клинок.

Раньше о таком обитатели Тупика только слышали

в сказках. Воины, способные в одиночку побеждать

сотни, — такого не бывает, это знали все. Силы тают, рассеивается внимание, и первый же зашедший со

спины враг покончит с удачливым ратоборцем.

Однако на сей раз все оказалось не так. У бойца, казалось, имелось не два, а по меньшей мере десяток

глаз. Он видел все, что творилось и спереди, и с боков, и сзади. Гоблины разлетались в разные стороны — и

куда больше оставалось оказавшихся на его пути, чем

успевших избегнуть бешено крутящейся стали. Никто

на частоколе не мог даже различить движений его

меча. Это было высшее, не постижимое простым смерт­

ным искусство, нечто сродни волшебству — только

никто никогда не слышал о таком колдовстве.

Перепуганные зеленокожие отхлынули от частоко­

ла; паника смешала их ряды, они дрогнули, не в силах

выстоять перед этим ужасом, — легкие стрелы гобли­

нов отскакивали от прочных доспехов воина, он казал­

ся неуязвимым, и все самопожертвование зеленокожих

храбрецов разбивалось о короткий свист рубящего на­

право и налево клинка.

Сквозь вопли и лязг железа внезапно пробился низ­

кий и грозный рык большого рога — сотня Звияра на-

конец-то подходила на помощь к защитникам Тупика.

Конные десятки с гиканьем ударили в бок оконча­

тельно смешавшимся зеленокожим и погнали их прочь, к лесу, безжалостно истребляя бегущих.

77

Снег почти исчез, его сменила алая пелена, протя­

нувшаяся до самых деревьев.

И напрасно бросался наперерез всадникам иной

гоблин, из самых смелых или из самых глупых, поте­

рявший голову от боевого безумия, — длинные копья

дружинников разили наверняка, и вскоре, выстелив

телами все поля, последние остатки зеленокожих ока­

зались загнаны в лес.

Их преследовали до темноты, немногие, уцелевшие

в этой бойне, бежали в загорье. Победа была полной, на поле, сосчитали, осталось без малого сорок сотен

зеленокожих тел. Обитателям Тупика победа далась

малой кровью — с подцюжины убитых, три дюжины

раненых.

Молодой воин лишь равнодушно пожал плечами в

ответ на неумеренные восторги жителей, не остался ни

на праздничный пир, ни на тризну, вернулся обратно в

свой скит; а жители, все, от мала до велика, не исклю­

чая старост и сотника Звияра, через пару дней намерт­

во позабыли о том, кому они обязаны победой.

Удивительное дело, не правда ли?..

* * *

Набег гоблинов и их разгром под Тупиком оказался

самым значимым событием зимы. Надо сказать, что

другие селения Пятиречья тоже не избегли этой беды, но там дело не обошлось без большой крови, пожаров

и разорения. Несколько деревенек поменьше сгорели

дотла, люди с отдаленных хуторов попали в неволю, недосчитались многих бойцов охранные сотни, с боль­

шим трудом отразившие-таки находников.

После этого стали поговаривать о том, что, мол, на

севере гоблинам совсем житья не стало и что, мол, вскоре они снова полезут. Самые трусливые спешно

собирали пожитки, готовые бежать куда угодно, хоть

на юг, в княжью кабалу, лишь бы жить поспокойнее.

78

Народ потверже сердцем спешно отрывал кубышки и

готовился весной менять меха на оружие.

Однако никто не задался простым вопросом — по­

чему гоблины, если искали они на юге новых земель, так и не попытались там остаться? Ударить ударили, пограбили, пожгли что могли — и откатились обратно

за Зубьи горы. С.большим уроном их отразили только в

Тупике, в других местах они при желании смогли бы

закрепиться — однако вместо этого без боя отдали все

немалой кровью завоеванное и оттянулись обратно в

свое лесистое загорье.

И вновь пошли мирные дни — правда, на сей раз в

Тупике твердо решили окружить деревню частоколом

со всех сторон, да не просто частоколом, а почти что

крепостной стеной. Работали, надрываясь, — весенний

день, как известно, год кормит, а тут приходилось

гнуть спину разом и на полях, и на строительстве.

Драгомир частенько появлялся теперь в Тупике, помогал чем мог, пуская в ход свое волшебное искусст­

во, правда, все больше по мелочи. Видать, понял, что

нельзя от народа отгораживаться; впрочем, в других

селах Пятиречья о нем по-прежнему и слыхом не слы­

хивали.

Дело спорилось, и к сенокосу Тупик мог уже хвас­

таться, словно щеголиха обновкой, высоким и надеж­

ным частоколом, превратившим невеликую деревеньку

в самую настоящую крепость. Селяне не поленились

возвести даже две башни, смотревшие на северо-вос­

ток и на северо-запад — откуда могла прийти новая уг­

роза.

На сей раз тревогу подняли те, кому это и положе­

но, — всадники сторожевой сотни Звияра. Его дозор, высланный далеко на юго-восток, где заканчивался, упираясь в стены густых лесов, длинный степной язык, протянувшийся извилистой травяной рекой на не79

сколько дней пути, — его дозор первым заметил молча

топающий по степной дороге большой отряд поури.

Поури. Хуже этого — только орда огров-берсерков.

Старший дозора тихо выругался сквозь зубы и по­

гнал двоих воинов помоложе с донесением к Звияру, сам оставшись на месте с одним напарником, таким

же, как он сам, седоусым ветераном.

Воины переглянулись. Они уже сталкивались со

злобными карликами — и ничего хорошего ни Мосту, ни Горному Тупику эти их воспоминания не сулили.

Поури так просто не остановить, это не тупоумные

гоблины, которых можно испугать, ввергнуть в панику, обратить в бегство; поури не боятся никого и ничего.

И сейчас их ряды шагали по дороге, угрюмо пыли­

ли разномастные башмаки, сапоги, лапти, волочились

обрывки совершенно невероятных тряпок, собранные

поури, наверное, со всего света, — под стать такому же

разномастному оружию. Казалось, ни жара, ни пыль

им ничуть не мешают — тонкие рты растянуты, тонкие

зубы оскалены; смотрели они отнюдь не под ноги, чего

можно было б ожидать от утомленных долгим перехо­

дом воинов. Маленькие глазки горели торжеством —

поури ждали боя, они рвались в бой, и ничто на свете

уже не могло их остановить, кроме одной лишь смерти.

Дружинники могли бы попытаться дорого продать

свои жизни, положить сколько-то карликов стрелами

из засады, задержать хоть на малое время, давая сотни­

ку Звияру не только собрать сотню по тревоге, но и ус­

петь встретить воинство поури на подступах к Мосту, где конница могла показать себя, на степном языке, —

только это означало одно: что сами они должны погиб­

нуть. Карлики не выпустят добычу.

И старший из воинов, сморщившись, словно от

боли, махнул рукой своему напарнику, что с окаменев­

шим лицом уже взялся за лук, — уходим.

80

Карлики, если и заметили уходивших балкой кон­

ных, внимания на них не обратили.

Когда двое вершников галопом пронеслись через

Мост, в деревне поднялась настоящая паника.

Какая-то светлая голова додумалась погнать пару

подростков в Тупик, подать весть и тамошним; поми­

мо всего прочего, зимний разгром гоблинов поднял их

в глазах обитателей Моста на небывалую высоту. Кто

знает, может, они и с поури так же сумеют управиться?..

Женщина, приезжавшая в Тупик вместе с волшеб­

ником Драгомиром, как раз покупала какую-то мелочь

в деревенской лавчонке. Заслышав крики: «Поури!

Поури!», с которыми неслись по улице двое мальчишек

из Моста, она не завопила, не изменилась в лице, даже

не побледнела — только слегка дернулся уголок рта.

Сунув деньги остолбеневшему лавочнику, она твердой

походкой вышла на улицу — и едва ли не бегом броси­

лась к ведущей в лес дороге.

Прошло совсем немного времени, спешно собрав­

шиеся мужики Тупика и нескольких окрестных хуто­

ров еще препирались, стоит ли идти на подмогу мос-

товским или лучше отбиваться с собственных стен (в

Мосту так и не собрались построить настоящей стены

вокруг селения), когда среди них неожиданно и не­

весть откуда появился тот самый молодой воин. Вновь, как и в тот памятный зимний день, он облачился в

полное вооружение и на плече держал странное ору­

жие — нечто вроде пары мечей, смотрящих в разные

стороны и соединенных рукоятью в четыре полных ку­

лака. Впрочем, не пренебрег он и обычными клинками.

Второй раз обитатели Тупика услышали его го­

лос — второй раз за все два года его жизни в этих краях.

—

Ну, чего вылупились? — он крутанул свое стран­

ное оружие над головой, и сталь загудела, рассеивая

воздух. Никто из собравшихся не смог различить дви­

жения — только стремительный взблеск и шипение. —

81

Думаете, за спиной Звияра и мостовских отсидитесь?

Ничего подобного. Поури одной деревней не удоволь­

ствуются. Выжгут всю округу. И пока последнего из

них не прибьем, бой не кончится. Так что встали все и

пошли!

Как ни странно, простые эти слова подействовали.

Мужики перестали горланить, препираться и как-то на

удивление быстро все решили: кому уходить с бабами и

ребятишками в лес, кому прикрывать их отход, кому

оставаться в деревне и тому подобное. А потом, прово­

жаемые рыдающими женами, мужики Тупика дружно

затопали по ведущей к Мосту дороге — делить с сосе­

дями негаданную красную жатву.

* * *

Сотник Звияр прочно сидел в седле, уперев левую

руку в бок, всем видом своим являя монумент Уверен­

ности и Непреклонности, хотя на самом деле на душе у

сотника кошки не то что скребли, а, пожалуй, дружно

пилили в целую тысячу лап. Немногие из его сотни

имели дело с поури, и эти немногие сейчас или мрачно

молчали, или исступленно молились, или отчаянно ру­

гались. Остальные дружинники смотрели на них с не­

которым недоумением — хотя страшные истории о

карликах слышали все, верили в них мало — до первой

собственной с ними встречи, которая зачастую оказы­

валась и последней.

Сотня развернулась за спиной Звияра, перегоражи­

вая поури дорогу к Мосту. Далеко протянувшийся

степной язык касался здесь круга полей, словно гро­

мадный зеленый зверь и впрямь лизал лакомый кусок.

Протолкнувшись через лесные узкости, травяное море

широко разливалось окрест, на западе доходя до Гово­

руньи, а на востоке упираясь в уже непроходимые ча­

щобы предгорий. Конечно, лучше всего было б встре­

тить врага подальше от деревни, на степной дороге, —

82

но весть пришла слишком поздно. Набегов поури эти

края еще ни разу не видели, последнее время с воин­

ственными карликами держался какой-никакой, но

мир — чего же, спрашивается, сотнику Звияру бояться

набега с юго-восточной стороны?..

Все всадники взяли луки и по три полных колчана

стрел. Сегодня не до молодецких сшибок, не до копей­

ных забав, предстоит тяжелая работа — не подпуская

поури слишком близко, выбивать и выбивать стрелами

их ряды, не допустить до Моста, при этом не теряя

своих, — поури раз в двадцать-тридцать больше, они

просто сомнут и затопчут сотню, только дай им до­

рваться до рукопашной.

Сейчас княжеская дружина просто стояла, растя­

нувшись длинной и редкой цепью. Каждому сегодня

предстоит надеяться только на свою тетиву да на рез­

вость доброго коня. Если конь плох, устанет, выдо­

хнется — считай себя покойником. Поури стащат с

седла и разорвут на кусочки.

—

Идут, сударь сотник, — негромко сказали позади

него. — Мужики подходят. Кажись, из Тупика. И еще

кто-то с ними.

Звияр обернулся. Точно — от селения дружно ша­

гала густая толпа вооруженных мужиков, и над их го­

ловами виднелись уже не просто самодельные рога­

тины и прочее дреколье, а настоящие боевые пики. Со­

тник вспомнил — по весне, после зимнего набега

гоблинов, многие меняли добычу белотропа на доброе

железо, вместо бабьих обновок или иного, полезного в

дому.

Не зря, как оказалось, тратились.

Сотник решил было нахмурить брови, но, увидав во

главе мужичьего ополчения того самого воина в доспе­

хах (и внезапно, впервые за два года вспомнив, как

рубил этот воин огров и абраков), тотчас же передумал.

83

— Отводи своих, сотник, — не тратя времени на

приветствия, походя бросил ему воин. — Поури прут, как весенний паводок, стрелами ты их не остановишь.

— А чем же тогда? — неожиданно вырвалось у Зви-

яра. Голос бравого сотника звучал, скажем прямо, бо­

лее чем жалко.

— Отходи за заставу, — приказал воин. — Собери

сотню в кулак, дождись, когда поури все втянутся в бой

и покажут вам спину. Тогда ударишь. Все понял? Когда

покажут спину, не раньше!

Звияр торопливо закивал, словно зеленый новобра­

нец перед седобородым десятником. И, не думая, что

скажут или там решат про себя его воины, стал по­

спешно отдавать приказы.

Сотня конных двинулась прочь, оттягиваясь к вид­

невшимся неподалеку деревенским домам; воин про­

водил их взглядом и повернулся к своим ополченцам:

— Не растягиваться! Стоять дружно, ряды сбить!

Щиты вперед! Лучникам — во второй ряд! Все делать, только когда я скажу! Кто ослушается — найду и взыщу

аж в посмертии.

Последние слова он произнес вроде бы без всякого

выражения, но отчего-то никто из мужиков ни на миг

не усомнился в том, что это свое обещание он сдер­

жит — как, впрочем, и любое иное.

Ополченцы — а тут собрались люди и из Тупика, и

из Моста, и жители дальних хуторов, навроде Косьмы-

углежога, — послушно сбились все вместе. Появились

широкие, наспех сколоченные из горбыля деревянные

щиты — прикрыться от лучников.

Молодой воин остался стоять впереди, перед стро­

ем, небрежно отведя в сторону правую руку со стран­

ным двухклинковым мечом — никто из поселян и по­

нятия не имел, как называется это оружие.

Ждать ополчению пришлось очень недолго.

Длинные, оттянувшиеся далеко в стороны шеренги

84

поури как-то все разом, дружно стали выныривать из-

под лесного занавеса. Карлики избрали для боя рас­

сыпной строй; многие несли небольшие луки или ар­

балеты. Впрочем, большой угрозы их стрелки пока не

представляли — далеко, ополчение стоит на возвышен­

ности, к тому же людские луки пошлют длинные стре­

лы куда дальше, чем самые хитроумные устройства

поури.

Мужики оцепенело смотрели на приближающегося

врага. Невелики ростом поури, но от их славы мороз

проберет по коже даже самого неустрашимого воителя.

Сто воинов Звияра. Сотни три с половиной жите­

лей Моста и Тупика. Против самое меньшее трех тысяч

карликов, каждый из которых в бою более чем превос­

ходит человека. Конечно, стой ополчение на высоких

каменных стенах, тогда да — лучники проредили бы

шеренги атакующих задолго до того, как они успели бы

приставить лестницы, но тут деревянный частокол стал

бы просто ловушкой. Поури он надолго бы не задер­

жал.

Молодой воин по-прежнему стоял перед строем, небрежно опустив оружие и, казалось, даже не смотрел

в сторону близящегося врага. Не похоже было, что

предстоящее сражение хоть сколько-нибудь волновало

его — или он и в самом деле был так неколебимо уве­

рен в том, что сам, своими руками перебьет всех до

единого карликов?

Поури перешли с шага на бег — обычный их прием, как можно скорее сшибиться с врагом врукопашную, пока его луки не нанесли слишком большие потери.

—

Сейчас! — резко выкрикнул воин, взмахивая ру­

кой.

Стрелы сорвались.

Подобно тому, как тают морозные кружева на стек­

ле под теплым человеческим дыханием, стала таять

передовая цепь поури, приняв на себя главный удар.

85

Парящий в вышине коршун увидел бы, заботь его хоть

в малой степени дела двуногих, как редкая и длинная

разноцветная цепочка карликов вздрогнула, замешка­

лась, оставляя позади себя многочисленные неподвиж­

ные пятна. Коршун увидел бы, как нелепо взмахивали

короткими ручонками поури, валясь в траву чужого

поля с торчащей из груди или лица человеческой стре­

лой, как катались и корчились они на земле; услыхал

бы их стоны и предсмертные хрипы, смешанные с про­

клятьями, — лишь немногие оказывались счастливы

настолько, чтобы получить легкую рану, встать — и

пойти дальше, в очередной раз играя со смертью так, словно это и в самом деле всего лишь краткий сон.

Никто из людей и не ожидал, что стрелы остановят

атакующих. Дело ополчения — втянуть карликов в бой, а там, когда они все выйдут из леса, в дело вступит сот­

ня Звияра, ударит проклятым в спину — так же, как

она ударила в бок зеленокожим гоблинам зимой.

Карлики пытались прикрыться небольшими щита­

ми — напрасная попытка. Длинные стрелы людей про­

бивали их насквозь, глубоко входя в тело.

На излете, бессильные, возле ног первого ряда

ополченцев упали арбалетные болты поури. Их стрел­

ки попытались ответить, но слишком рано — и сами, останавливаясь для выстрела, превращались в отлич­

ную мишень.

И падали, падали, падали...

Все больше и больше цветных пятен оставалось в

измятой траве, все реже становилась передовая цепь

поури — но карлики и не думали отступать. Никто не

повернул назад, они бестрепетно шли на летящую пря­

мо в лица оперенную смерть, и ясно было, что бой за­

кончится, только когда мертвым упадет последний

поури.

Или человек.

Крылья войска карликов сходились, полукольцом

86

охватывая малую людскую дружину. Задние цепи ма­

ло-помалу нагоняли передовую, но больше карликов

из леса не появлялось.

Теперь уже, вблизи, арбалеты били в полную силу; передние шеренги ополченцев закрывали добрые

щиты, однако в задних рядах раздались первые возгла­

сы боли — стрелы поури находили цель.

—

Стоять крепко! — крикнул воин, поворачиваясь

к мужикам. — Стоять крепко — тогда до завтра дожи­

вете! Побежите — всех перебьют!

Оставив на поле сотни две тел, поури тем временем

наконец-то дошли до холма, где стояло ополчение. Не­

сколько их стрел сломалось о латы молодого воина; и

он, словно проснувшись, вдруг легко, точно и не дави­

ло на плечи железо доспехов, побежал навстречу поне­

воле сбившимся в кучу поури.

И все на смертном поле — и люди, и нелюди —

внезапно услыхали змеиное шипение его двойного

меча, рубящего не успевающих расступиться и дать до­

рогу.

Казалось, воин гребет на узкой лодчонке по стре­

мительной и бурной реке. Оба лезвия закружились во­

круг него в нечеловечески быстрой пляске, и во все

стороны, точно брызги, полетели разрубленные тела

поури. Мечи не знали преград, они рубили доспехи и

плоть с равной легкостью; вокруг воина мгновенно

возникло кольцо истекающих кровью тел, но поури это

ничуть не смутило. Не меньше сотни их окружило че­

ловека, остальные, стремительно сбиваясь все плотнее

и плотнее, дружно ударили на, в свою очередь, сжав­

шееся в кулак ополчение.

И вновь, в который уже раз, земля раскрыла черные

губы, втягивая еще только миг назад струившуюся по

жилам красную влагу. Острия ударили в щиты, рты ра­

зорвало криком; дремучая и древняя ярость бросила

87

врагов друг на друга, заставляя давить и ломать, словно

мертвое дерево для растопки, ненавистную чужую плоть.

И взлетал повыше испуганный коршун, потому что

предсмертных проклятий умиравших на поле битвы

страшится даже он.

Ополчение не попятилось и не показало спины. Не

имея выучки и спайки княжьих дружинников (не гово­

ря уж о Вольных ротах), они тем не менее сделали то

единственное, что могло помочь им прожить чуть-чуть

дольше — еще плотнее сбили строй и принялись отпи­

хиваться длинными копьями. Лучники хоть и в тесно­

те, но ухитрялись пустить стрелу-другую в упор; карлики

падали, падали, падали, шли по телам своих, безжа­

лостно наступая на своих же раненых, норовили под­

нырнуть под щитами, прорваться в малейшую щель; даже проткнутые насквозь, они все равно не останав­

ливались.

Ополченцы медленно пятились назад. Они не име­

ли никаких навыков, они не владели тонким искусст­

вом смены первых рядов, когда из глубины строя на

место уставших или раненых выдвигаются новые вои­

ны; оружие карликов собирало свою дань, и, наверное, только чудо помогало ополчению выдерживать этот бе­

шеный натиск, когда разница в росте ровным счетом

ничего не значила.

А впереди, перед строем, все крутился и крутился

вихрь шелестящей стали. Молодой воин, чьего имени

никто из ополченцев так и не узнал, набрасывал вокруг

себя окровавленные валы из мертвых тел поури. Стре­

лы отскакивали от его брони, даже выпущенные в упор; шипастые кистени проносились мимо, наконечники

коротких копий скользили по начищенным доспехам, на которых — невесть почему! — до сих пор не появи­

лось ни одного пятнышка. Казалось, воин в одиночку

может перебить все войско поури, сам не заработав ни

царапины. Других, не столь крепких духом врагов, это

давно заставило бы отступиться от неуязвимого бойца; других, но только не ноури. Они нападали яростно и

молча, никто не поколебался и никто не повернул

назад; они шли вперед и умирали.

И вот настал миг, когда все до единого поури оказа­

лись втянуты в бой. Большая их часть по-прежнему

теснила уменьшившееся в числе, но все еще стойко со­

противляющееся ополчение; другая тщетно пыталась

прорваться сквозь невидимую завесу бешено крутя­

щейся стали вокруг молодого воина.

Наставал черед сотника Звияра.

И сам сотник уже приподнялся в седле, уже взмах­

нул рукой, его десятки уже послали коней вперед —

когда окружавшие неуязвимого бойца ряды поури вне­

запно расступились и перед молодым воином появился

человек среднего роста, с короткой бородкой, окайм­

лявшей лицо, и мрачными черными глазами. Доспехов

он не носил — только в руках держал тяжелый вычур­

ный посох, с когтистой громадной лапой наверху и за­

остренным, точно у копья, низом.

А рядом с ним скользил высокий и тонкий субъект

с серой кожей и выразительно торчащими из-под верх­

ней губы игольчато-острыми клыками.

Поури дружно, словно повинуясь неслышимой ко­

манде, отхлынули в стороны.

Чародей повернулся к воину и поднял посох, держа

его наперевес двумя руками, словно мужик, собрав­

шийся пустить в ход только что выдернутый из плетня

кол.

— Ты!. — вырвалось у воина.

— Я, — кивнул чародей. — Я знал, что рано или

поздно отыщу вас. Не было нужды прятаться. Я совер­

шил бы требуемые обряды и...

— И Зло воплотилось бы в Эвиале! — яростно вы­

крикнул воин.

Волшебник дернул шекой.

89

— Велиом! — внезапно произнес он, глядя в про­

странство куда-то над головой воина. — Я знаю, ты

слышишь меня. Ты совершил ошибку, Велиом, и при­

том очень большую. Я нашел вас и второй раз не упу­

щу. Ты знаешь, что мне надо. Точнее — кто мне нужен.

Отдай его мне, и разойдемся с миром. Ваши жизни мне

не нужны. Ни твоя, ни твоей дочери, ни вашего най­

мита. Ты понял меня? Я иду к тебе!

— Ты отправишься во Тьму! — прорычал в ответ

воин. Коротко свистнул двойной меч; поури вновь по­

пятились, но не от страха, а скорее освобождая место

сражающимся. На появившуюся невдалеке конницу

Звияра карлики внимания пока не обращали.

Волшебник криво усмехнулся и тоже шагнул на­

встречу противнику, выставив перед собой посох. Де­

рево вздрогнуло й загудело, отражая удар обрушивше­

гося клинка; воин крутнулся вокруг себя, нанося удар

вторым клинком, — но посох опустился всего лишь

самую малость, и сталь вновь налетела на преграду.

— Некогда мне с тобой возиться, — неожиданно

будничным голосом сказал волшебник, отбивая стре­

мительный прямой выпад — прямо в сердце. — Твой

сотник вот-вот будет здесь, а поури мне еще пригодятся.

Он сделал одно движение, одно молниеносное не­

различимое движение, острие посоха рванулось впе­

ред, натолкнулось на подставленный клинок, играючи

разломило его пополам, пробило казавшиеся несокру­

шимыми доспехи и глубоко вошло в тело.

Воин пошатнулся, оцепенело уставившись на тор­

чащее из груди черное древко.

— Ты... ты-ы-ы, — в голосе не было боли, только —

безмерное удивление.

— Мне жаль, но ты встал на моем пути, — холодно

уронил волшебник, резко выдергивая посох из груди

раненого.

Кровь хлынула потоком, закованное в доспехи тело

90

с громом и лязгом рухнуло наземь. Волшебник не­

сколько мгновений смотрел на поверженного, и лицо

его не покидала странная кривая усмешка, словно ни­

чуть и не нужна была ему эта победа.

Поури, все так же молча, развернулись и ринулись

туда, где продолжало упрямо и упорно отбиваться му­

жичье ополчение. Оно было уже обречено, но кто сре­

ди сражавшихся ведал об этом?..

—

Пойдем, — маг повернулся к своему спутнику-

вампиру. — Нам здесь больше делать нечего. Надо спе­

шить, а то Велиом опять ускользнет.

* * *

Скит прятался в густой чаще, не сразу и найдешь —

тем более после того, как волшебство заплело и спута­

ло все ведшие к нему тропинки. Девочка сидела на по­

крытой лоскутным ковриком лавке, поджав к подбо­

родку исцарапанные коленки. На вид ей можно было

бы дать лет семь-восемь: самая обыкновенная девчон­

ка, каких тысячи в землях Княж-города: курносая, слегка конопатая, волосы выгорели на солнце почти

что до белизны. Скуластое лицо не отличалось красо­

той, скорее даже наоборот — малоподвижное, какое-то

оцепенелое; и жили на нем только глаза, чудные карие

глаза, большие и мягкие.

Девочка вроде бы играла — вертела в руках и так и

эдак тряпичную куклу, но — странное дело — у куклы

не было нарисовано ни рта, ни носа, ни глаз. Пожалуй, другие деревенские девчонки удивились бы даже — как

же с такой можно играть? Пугало какое-то, а не кукла.

Девочка вздохнула. Ни у одной из ее кукол — как и

у других игрушек — не было лица. Мама и дедушка за­

претили ей это раз и навсегда. Девочка хорошо рисова­

ла, ей не составило бы труда сделать это самой — но

этот запрет был одним из тех немногих, нарушать ко­

торые она не могла ни при каких обстоятельствах. По-

92

тому что иначе она погубит всех — и маму, и дедушку, и дядю. И себя саму она тоже погубит, и никто, никто-

никто-никто не сможет ей тогда помочь.

Ей нельзя было делать ничего волшебного. Нельзя

было созывать в гости крошечных цветочных фей, поить их разведенным медком, чтобы они потом спля­

сали ей свои чарующие танцы под льющуюся музыку

сотен крошечных невидимых арф; нельзя было разго­

варивать с наядами и дриадами, хозяйками ручьев и де­

ревьев; нельзя было ни в кого превращаться — когда

она была совсем маленькой, ей очень хотелось стать

мышкой, посмотреть, как устроены их норки: мама ус­

пела остановить ее только в самый последний момент, очень испугалась, плакала, хотела отшлепать дочь; вы­

ручил дедушка, он просто показал девочке посредст­

вом совсем несложного волшебства, что ничего инте­

ресного в мышином жилище нет и быть не может.

Собственно говоря, этим список запретов исчер­

пывался. Кроме, пожалуй, еще одного, зато стоившего, пожалуй, всего остального — никогда не играть с дру­

гими ребятами.

О нет, взрослые старались все ей объяснить. Гово­

рили, что они могут умереть — да, да, по их следам

идет кошмарное, страшное чудовище, которое умеет

чувствовать колдовство, и стоит девочке хоть на йоту

отступить от правил...

Однако она знала, что беда все равно придет. Рано

или поздно. Она не сомневалась, она просто знала, на­

верное, с самого рождения. Враг настигнет ее, придет

день, и ей придется сражаться.

Ей никто не давал читать ни одной книги по вол­

шебству. Ни одного посвященного магии трактата.

И никто не ведал, что ей вовсе не обязательно листать

страницы, для того чтобы узнать, что написано в них.

Она умела видеть сквозь обложки и переплеты, разуме­

ется, когда хотела. Но, конечно, объяснить, как она

93

это делает, девочка никогда бы не смогла. «Смотрю по-

другому», вот и все.

Сейчас она вертела в руках тряпичную куклу, при­

слушиваясь к тому, как мать возится на кухне. Кастрю­

ли и котелки гремели, гремели, гремели, маме совер­

шенно нечего было делать на кухне, однако она все

равно перекладывала там что-то с места на место, по­

правляла, переставляла и вновь перекладывала...

Девочка знала, отчего. Дядя взял свое оружие и

ушел из дома, а дедушка сидит в своем кресле с закры­

тыми глазами и не шевелится, словно мертвый. Девоч­

ка знала — он жив, но он колдует. Очень-очень осто­

рожно, чтобы враг не смог бы увидеть их, — так же; как

она видит буквы сквозь толстую кожу обложек.

Она не знала, зачем ушел дядя. Но почти не сомне­

валась — стряслась какая-то беда. Наверное, опять на­

пали враги. Не враг, именно враги, каких много в этом

мире и которых можно победить простым волшебст­

вом или даже обычной сталью; не тот ужасный враг, при одной мысли о котором она просыпалась почти

каждую ночь — с криком и в холодном поту.

И потому Девочка не боялась. Дядю победить нель­

зя. Он справится и с десятью, и с сотней, и с тысячью.

Он мастер боя, таких, как он, всего двое в мире — кро­

ме него. Он победит, как победил зимой, и вернется

домой, и они устроят настоящий праздник, все будут

петь, мама станет играть на маленьком клавесине, а

они с дядей — танцевать.

Мама внезапно перестала греметь посудой.

—

Отец?.. — услыхала девочка. — Папа, что случи­

лось?.. Ты что делаешь?!

Дедушка колдовал. Для этого девочке не требова­

лось даже произносить тех тайком выученных заклина­

ний, которыми она так гордилась. Пытался кому-то

помочь, наверное, дяде, наверное, враги оказались чуть

94

сильнее или чуть многочисленнее. Ничего страшного, если не слишком долго.

—

Что ты делаешь! — закричала мама, бросаясь в

комнату дедушки. — Остановись! Слышишь?!

«Иначе погибнут люди», — услыхала девочка ответ

деда — конечно, он-то и помыслить не мог, что сооб­

разительная внучка давно и легко может читать их с

мамой молчаливые беседы. «На сей раз сюда притащи­

лись поури. Погибли бы все, и они добрались бы до

нас».

Конечно, дедушка был прав. Бросать людей нель­

зя — это девочка знала твердо. Книги, заменившие ей

друзей, повествовали о величайшем долге волшебни­

ка — защищать простых смертных, не владеющих

даром чародейства, защищать даже ценой собственной

жизни.

«Нет! — закричала мама. — Надо уходить! Нечего

ждать, собирайся! Поури перебьют всех! Уходим, за

перевал, скорее!..»

«К ограм и гоблинам?! Никогда. Да ты, главное, не

бойся, ничего не случится, справимся, как и в про­

шлый раз справились».

«В этот — не справимся», — с глухим отчаянием

сказала мама. Повернулась и пошла обратно на кух­

ню — невесть зачем переставлять с места на место

горшки и плошки.

«Все равно — нельзя же людей бросать», — уже вдо­

гонку закончил дедушка. Наверное, хотел, чтобы за

ним осталось последнее слово. Хотя какое это сейчас

имело значение? Девочка чувствовала подступающую

угрозу — но такое случалось с ней нередко, беда все

время ходила рядом, искала дороги, незаговоренной, незащищенной колдовством тропинки, и девочка при­

выкла жить с этим чувством. И сегодня пока что не

произошло ничего особенного.

95

* * *

На смертном поле еще гремело железо, еще рвались

из пересохших глоток хриплые яростные вопли. Поури

уверенно теснили ополченцев к Мосту, и даже отчаян­

ная атака Звияра делу не помогла — не обращая внима­

ния на потери, поури сражались на два фронта, но от­

нюдь не собирались обращаться в бегство. Конники

Звияра вертелись волчками, опустошая колчаны, но в

поури словно бы вселился бес: они топтали собствен­

ных раненых и молчаливо, упрямо лезли и лезли впе­

ред, норовя дорваться до рукопашной.

Волшебник в последний раз окинул взглядом поле

битвы, неведомо чему едва заметно покивал головой —

глаза сощурены, словно отыскивают цель.

Сколько жизней осталось тут сегодня? Тысяча, пол­

торы, две? Сколько еще останется?..

Некогда думать об этом. Воин Велиома погиб, и

вполне возможно, маг сейчас уже во все лопатки уле­

петывает к перевалу, захватив с собой внука. Надо спе­

шить; придется воспользоваться умением Ночного

Народа к перекидыванию, процедура малоприятная, но сейчас без нее не обойтись. Кровь, пролившаяся се­

годня, навсегда отрезала дорогу назад. Осталось только

исполнить свой долг и принять то, что последует за

этим.

Черный посох в руке потяжелел, налился жаром.

Миг спустя в небо взмыли две громадные летучие

мыши, которым нипочем был дневной свет.

* * *

Страшно закричал дедушка. А миг спустя — мама.

Все произошло в какие-то несколько мгновений. Де­

вочка внезапно увидела падающего дядю, с пробившим

грудь черным посохом, а потом — суматошное мелька­

ние пары серых перепончатых крыльев.

96

Опрокидывая стулья, из кухни метнулась мама, сгребла девочку в охапку. Дедушка вдруг захрипел, за­

дергался в своем кресле, точно его душила невидимая

рука.

— Беги! — закричала мама, с силой толкая девочку

к задней двери. К задней — потому что передняя вне­

запно затрещала под сыпавшимися градом тяжелыми

ударами, словно кто-то очень часто бил в створки на­

стоящим тараном.

Девочка испуганным олененком метнулась к выхо­

ду — однако в тот же миг дом вздрогнул весь, от крыши

до основания, навстречу девочке рухнул косяк, и на

пороге появилась жуткая фигура, с черным дымящим­

ся посохом в руке — тем самым, что она видела прон­

зившим грудь дяди.

Левый рукав человека постоянно и неприятно

вспучивался, словно там билось, пытаясь вырваться из

сетей на свободу, какое-то существо.

Девочка узнала его сразу.

Враг. Тот самый, от которого они так долго скрыва­

лись и который в конце концов все-таки настиг их.

Девочка оцепенела, замерла на месте, что было сил

прижимая к груди свою тряпичную куклу. Мелькнула

мысль, что кукле, наверное, тоже страшно — взрослые

говорят неправду, когда утверждают, будто игрушки

совсем-совсем неживые.

Наперерез врагу метнулась мама, руки вскинуты

над головой, словно она собралась рубить дрова неви­

димым топором.

— Не-е-е-е-е-т!!! — от ее крика, казалось, сейчас

рухнет крыша.

— Где он? — рявкнул в ответ враг. — Где твой сын?!

Сын? Разве у нее был еще и братишка? — мимохо­

дом удивилась девочка. Она никогда ни о чем подоб­

ном и слыхом не слыхивала.

Мама ничего не ответила. Просто слепо ринулась

97

прямо на врага. Девочку окатила волна сухого паляще­

го жара, вокруг мамы заклубилось голубое пламя, она

начала произносить какие-то слова — дом заходил хо­

дуном от высвобождаемой Силы.

Девочка скорчилась в уголке, не выпуская куклы.

Враг не отступил, он взмахнул посохом — и голубое

пламя столкнулось с черными тучами, рванувшимися

из-под его внезапно взметнувшегося к самому потолку

развевающегося плаща.

Мама пошатнулась, но устояла. Слова заклятья

одно за другим срывались с ее губ, и голубое пламя

мало-помалу начало складываться в гротескные конту­

ры какого-то сказочного зверя.

«Держись!» — услыхала девочка. Так и есть — на

подмогу подоспел дедушка.

Враг отступил на шаг. По его лицу внезапно потек­

ла темная кровь — но тьма все сгущалась и сгущалась, голубые клинки вязли и тонули в топкой черноте, словно неосторожный путник в зыбучих песках.

Краем глаза девочка увидела дедушку — его седые

волосы развевались, словно под сильным ветром. Что

он сделал — девочка в первый миг не поняла, но весь

правый бок врага словно бы взорвался изнутри, поле­

тели обрывки одежды, кровь брызнула на пол; враг ко­

ротко застонал и отступил еще на шаг.

Ну, давайте, скорее, скорее, сейчас, вот сейчас!..

Враг глухо зарычал, черный посох описал дугу, круша голубые копья, направленные ему в сердце; одним движением он очутился рядом с мамой; правая

рука его бессильно висела, однако — круша и ломая

сотканные из голубого огня щиты, острие черного по­

соха ударило маме в грудь и окровавленный наконеч­

ник высунулся у нее из спины.

Девочка не закричала, она не в силах была даже

мигнуть. Она видела, как мама медленно падает набок, а окровавленный враг уже поворачивается к дедушке, 98

черное копье отшибает в сторону поднявшийся для за­

щиты огненный меч, и тяжелое навершие посоха уда­

ряет дедушку в висок.

Передняя дверь наконец рухнула, в комнате не­

слышно возникла серая тень.

— Вы ранены, мастер? — услыхала девочка стран­

ный шипящий голос.

— Да, — едва слышно отозвался враг. Он едва сто­

ял, опираясь на посох. Голова его, казалось, с трудом

держится на плечах.

— Мастер! — теперь девочка смогла рассмотреть

нового пришельца. Серая кожа, острые клыки, торча­

щие из-под верхней губы, красные глаза. Без сомне­

ния, вампир.

— Я в порядке, — враг поднял наконец глаза, и де­

вочка невольно встретилась с ним взглядом.

Ее словно окунули в ледяную воду. Такая нена­

висть была в этом взгляде, такая жажда крови. У нее не

хватало слов описать все то, что она ощутила в то мгно­

вение.

— Девчонка! — вдруг услыхала она. Враг выронил

посох, схватившись за голову здоровой рукой. — Дев­

чонка! Не парень, не парень!

Не выразить и не описать словами прозвучавшее в

его голосе разочарование. Словно приговоренному к

смерти прочли на эшафоте помилование, а миг спустя

объявили, что это не более чем княжеская шутка. То

есть это даже было не разочарование, а именно смерт­

ный приговор — всему, всему, всему.

Девочка ощутила, как тряпичная кукла у нее на

груди ожила и попыталась как можно теснее прижать­

ся к хозяйке.

— Смотрите, мастер, — вдруг сказал вампир, ука­

зывая на ожившую куколку.

Враг не ответил, неотрывно смотря на девочку, и ее

начинало трясти все сильнее. Она знала, что такое

99

смерть, и отчего-то сейчас очень-очень захотелось убе­

жать именно туда, где ее не достанет уже никто и ни­

когда. И где она встретит маму с дедушкой.

— Да, — внезапно выдохнул враг. И шагнул вперед.

— Вы думаете, она сгодится, мастер? — обеспоко­

енно спросил вампир.

Враг вновь ничего не ответил. Склонился над дро­

жащей девочкой, размахнулся и со всей силы влепил

ей звонкую пощечину, от которой она кубарем покати­

лась по полу.

— Посмотри вокруг, червяк, — услыхала она глум­

ливый голос врага, в котором не слышалось и следа

боли. — Я сделал это с твоей матерью и дедом. Могу

сделать и с тобой. И сделаю, если ты еще раз окажешь­

ся у меня на пути. Твое счастье, мне нужен был маль­

чишка, так что живи, тварь. И помни мои слова!..

Он шагнул к ней, ударил вторично. Из ее разбитого

носа потекла кровь — но глаза оставались сухими.

Волшебник криво усмехнулся, пнул мертвого де­

душку в бок, плюнул на залитое кровью, застывшее

лицо мамы — и пошел прочь, почтительно поддержи­

ваемый под руку своим слугой-вампиром.

Миг — и они оба скрылись.

Девочка, точно раненый зверек, доползла до тела

мамы — и только тогда заплакала.

Кажется, она даже теряла на время сознание от

плача. Ожившая куколка теребила ее за ухо, и она при­

ходила в себя.

Мама и дедушка лежали совсем-совсем мертвые.

Насовсем. Навсегда. Они там, откуда не возвращаются.

Никогда. Она одна. Зачем?..

Ее лицо все еще горело от полученных пощечин.

Никогда в жизни никто не тронул ее и пальцем. Ее ни­

когда не наказывали. Ей всегда все объясняли так, что

она понимала. А за разбитое, сломанное или прожжен­

ное никому не приходило в голову бранить ее. Мама

100

только улыбалась, дедушка усмехался и грозил паль­

цем — не больше.

А теперь они лежат, мертвые, и убивший их враг

ушел, скрылся в бесконечном громадном мире, оста­

вив ее одну.

Нет, не совсем одну. Тряпичная куколка. Девочка

случайно оживила ее, неосознанно совершив то, что ей

всегда строго-настрого воспрещалось. Впрочем, что

значили сейчас все эти накрепко затверженные за­

преты?..

Запретов больше нет. Никаких. Тебе понятно это

или нет?

Нет больше ни мамы, ни дедушки, ни дяди. И нет

больше никаких запретов.

Она встала, взяла на плечо маленькую тряпичную

куклу. Шмыгнула носом, вытерла рукавом слезы. Она

больше никогда не будет плакать. Что более страшное

может е ней случиться?..

Ничего.

Куколка на удивление крепко, точно подкаменная

ящерка, вцепилась ей в курточку, словно говоря — не

беспокойся обо мне, я не упаду.

Девочка медленно поднялась. Надо собрать вещи.

И надо уходить. Ни в Мосту, ни даже в Тупике ее ни­

кто не знал и никогда вообще не видел. Что она им

скажет? Кто ей поверит?..

И тем не менее она не боялась. Она просто знала —

ей надо уходить. Далеко-далеко отсюда.

Наверное, так находит дорогу к родному дому

кошка, потерявшаяся за сотни лиг от него.

На пороге раздалось деликатное покашливание.

Она подняла голову. Она уже ничего не боялась.

И ничему не удивлялась. Даже уродливому поури, про­

сунувшемуся в дверной проем.

Карлик несколько секунд молча разглядывал де­

вочку, смешно склоняя голову то к правому плечу, то к

левому.

101

— Точно, она, — сказал он наконец, словно обра­

щаясь к самому себе. — Она самая. Имманентно и не­

обходимо она.

Откуда поури узнал ученое слово «имманентно» —

кто ответит? Скорее всего — от какого-нибудь умираю­

щего монаха в разоренном и сожженном монастыре...

Она смотрела на поури не отрываясь. Он пришел ее

убить? Пусть. Ничего хуже того, что уже случилось, не

произойдет.

Отчего-то она совсем-совсем не боялась. Ну ни ка­

пельки. Совершенно и абсолютно.

— Страшиться не надо, — словно опомнившись, торопливо сказал поури. — Враждебных намерений не

имею. Пришел помочь.

— Чем? — эхом отозвалась она. — Можешь ожи­

вить маму?

Она произнесла это с горьким сарказмом, неожи­

данным для восьмилетней девочки.

— Маму? — поури скривил тонкие губы. — Не, не

могу. Послушай, пойдем отсюда. Нечего тебе здесь де­

лать.

— Я теперь сама решаю, что мне делать, — отрезала

она.

— А еду ты уже решила, где брать будешь? — пари­

ровал поури.

Она прикусила язык. Проклятый карлик был со­

вершенно прав.

— А вдруг ты меня съешь? — вырвалось у нее.

— Съем?! — внезапно рассвирепел поури. — Вот

глупая девчонка! Никогда еще не видел таких глупых

человеческих девчонок. Да если б хотел — давно уже

съел. Связал бы, зажарил и съел. А я тут с тобой все

толкую и толкую. Усекаешь, э?

— Усекаю, — согласилась она. — Так что, надо

идти, э?

— А ты тут собираешься оставаться? — карлик оск­

лабился в ухмылке. — И что делать, э?

102

Она не ответила.

— Короче, собирай манатки и пошли, — сказал

поури, поворачиваясь к ней спиной. — Я сейчас кой-

кого из наших приведу... поможем тебе твоих похоро­

нить. Мы волшебников чтим.

Девочка не сообразила спросить в тот момент, а от­

куда, собственно говоря, поури знает, что ее дедушка и

мама обладали волшебной силой?

— Много не бери, — распорядился напоследок

поури. — Не потому, что нести тяжело, а просто... не­

гоже вещи из мертвого дома брать. Беда следом пойдет.

— Я уже ничего не боюсь, — отрезала она. Совер­

шенно не по-детски.

— И напрасно, — покачал головой поури. — Если

хочешь жить — надо бояться.

— А если мне незачем жить?

— Вот глупая девчонка! Нет, настолько глупых че­

ловеческих дев.чонок я точно никогда не видывал. Жи­

вут для того, чтобы жить, а иного смысла пока еще ни­

кто не открыл. Ну как, философическая дева, идешь со

мной? Или нет? Решай быстро!

Она закусила губу и быстро кивнула.

Старая жизнь уходила навсегда.

* * *

Поури сдержали слово. Очень скоро их тут оказа­

лось, наверное, с пять десятков. За работу они взялись

споро и дружно.

Выкопали две могилы, не жалея спин, притащили

из лесу пару замшелых валунов, пыхтя, взгромоздили

их на только что засыпанные ямы.

Девочка не проронила ни слезинки. Слезы кончи­

лись раз и навсегда, когда она плакала на груди мерт­

вой матери.

Она ничего не взяла с собой, кроме лишь немного­

го нужного в дороге. Да еще маленького, оправленного

103

в серебро рога, невесть уж как и почему оказавшегося у

дедушки. Дедушка очень его ценил, берег, любил в

свободную минуту полировать серебряный оклад — так

пусть же рог и дальше гуляет по свету!.. Настанет день, когда она, Лейт, протрубит в этот рог перед бастиона­

ми врага, и гордые знамена затрепещут в ужасе перед

ней, Мстительницей...

А потом она подошла к могильным камням. Не­

весть откуда пришедшим властным, достойным коро­

левы (даже не принцессы!) жестом молча велела поури

отойти.

Сощурила глаза. Вгляделась в поверхность камня, словно норовя рассмотреть какие-то мелкие письмена.

Раздалось легкое шипение. Зазмеился дымок.

И на поверхности валуна стали медленно просту­

пать буквы.

Эльфийский прихотливый алфавит, каким привык

писать письма дедушка — письма к старым друзьям, которые, девочка знала, никогда никому не отправля­

лись.

«Велиом, волшебник. Убит магом с черным посо­

хом. Кто сможет это прочесть — отомстите за него. Ес­

ли не удастся мне».

«Дариана, дочь Велиома, волшебница. Убита магом

с черным посохом. Кто сможет это прочесть — ото­

мстите за нее. Если не удастся мне».

И в обоих случаях она подписалась — но не обыч­

ным своим домашним именем — Лейт; совсем-совсем

другим.

Ниакрис.

На языке эльфов — нечто больше, чем ненависть, чем боевое безумие, чем ярость. Ниакрис — это то, что

двигает человеком, когда тот идет мстить, будучи готов

уплатить куда более высокую цену, чем собственная

жизнь.

Поури за ее спиной выразительно молчали. Похо104

же, кое-кто из них понял написанное, по крайней мере

подпись.

Ниакрис. Так отныне будут звать некогда нежную

Лейт.

Она отыскала взглядом в толпе первым заговорив­

шего с ней карлика.

— Я готова, — произнесла она, поворачиваясь спи­

ной к брошенному на произвол судьбы последнему

убежищу несчастной Дарианы и ее отца.

* * *

Дорога подхватила ее, закружила, повлекла за со­

бой, точно бурная река — маленький желтый осенний

листок. Поури уходили на юг, оставив за собой пылаю­

щие развалины Моста и Тупика. Поури на сей раз удо­

вольствовались тем, что просто сожгли все, могущее

гореть, не предаваясь своему излюбленному заня­

тию — охоте за людьми. Большинству обитателей уда­

лось сбежать. И сейчас отряды карликов бодро марши­

ровали на юг, старыми лесными тропами, невесть кем

и невесть для чего проложенными.

Взявший опеку над девочкой карлик не отходил от

нее весь первый переход, а на привале неожиданно

сказал:

— Ну, хватит бездельничать. Назвалась Ниакрис —

будь любезна, соответствуй.

— А это как? — насторожилась девочка.

— Ну, для начала — научись кашеварить. Это уме­

ние, знаешь, и в дороге всегда пригодится, и в людских

местах на кусок хлеба заработаешь... гм... честным тру­

дом.

Надо учесть, что никто из рода поури никогда не

заработал честным трудом даже медного гроша. Если, конечно, не считать честным трудом наемничество.

— Хорошо, — сказала девочка. Сказала без всякого

выражения, без неприязни, отвращения, любопытст105

ва — ей словно было все равно, что делать: кашеварить

или убивать.

Так началось ее учение.

Она варила поури их любимую кашу, на человечес­

кий вкус — совершенно отвратное месиво с тошно­

творным запахом. Но — варила, не морщась и не отво­

рачиваясь, и поури что было силы колотили ложками

по котелкам, тем самым выражая высшее одобрение

стряпухе и одновременно требуя добавки.

А потом...

— Меч в руках когда-нить держала? — без обиня­

ков спросил опекавший ее поури. — Держала, нет, э?

— ДержаЛа, — кивнула девочка.

— Тогда бери, — поури бросил ей на колени корот­

кий клинок в простых ножнах, обтянутых черной ко­

жей. — Бери и становись. Посмотрим, как ты его удер­

жишь...

Поури не признавали тренировок на тупом оружии.

Они бились всегда боевым, и притом в полную силу.

Далеко не все возвращались домой со своего первого и

зачастую последнего в жизни поля...

Девочка медленно выпрямилась, вытерла руки о

грязный передник. Сбросила его, раздернула шнуровку

на курточке. Встала перед поури; клинок вылетел из

ножен с легким шорохом — Ниакрис выдернула его

одним движением, настолько отточенным и четким, словно за этим стояли годы и годы упорных занятий.

Поури крутил излюбленное оружие своего наро­

да — шипастый цепной кистень. Обе руки его защище­

ны были рукавицами толстой воловьей кожи с наши­

тыми железными полосами. Он, похоже, не собирался

ничего объяснять или показывать. Девочке, назвавшей

себя Ниакрис, следовало доказать свое право носить

это имя.

Добрая и мягкая девочка по имени Лейт любила иг­

рать в куклы и помогать маме на кухне. Любила слу106

шать дедушкины сказки или бесхитростные рассказы

дяди о сражениях и битвах, в которых ему довелось

участвовать. Пару раз ей давали в руки оружие, но обу­

чение еще только началось, когда их настиг враг.

А теперь она стоит перед поури, и кистень карлика

зловеще шипит, крутясь над уродливой головой. И он

не остановит смертельного удара. По-другому учить

поури не умеют. Трудно винить их за это.

— Защищайся! — поури скользнул вперед, воздух

возле самой щеки девочки словно бы лопнул — так

близко пронеслось голодное железо.

Она отшатнулась в последнюю секунду. Как защи­

щаться, она не знала. А наитие не помогало. Совсем.

Ну ни чуточки. Все, что она смогла сделать, — это

увернуться от шипастого шара. Раз, другой, третий...

Но, как известно, уклоняясь и уворачиваясь, побе­

дить невозможно.

Она попыталась сделать неловкий выпад — поури

небрежно крутнул кистень, цепь захлестнулась вокруг

клинка, и миг спустя эфес вырвался из ее ладони —

так, что едва не вывихнул кисть.

— Труп ты, и больше ничего, — проворчал поури, швыряя ее оружие наземь. — Не умеешь ты ничего.

А еще Ниакрис назвалась! Да тебя любой захудалый

гоблин схарчит, не говоря уж о ком посерьезнее... Лад­

но, что с тобой делать. Подбери железо. Ногу левую

вперед выстави. Согни немного. Немного, я сказал!

Как будто вот-вот с места сорвешься. Меч держи двумя

руками — щит тебе не потянуть, так что шустрее пово­

рачиваться придется. Не смотри на оружие — смотри

внутрь.

— Это как? — удивилась она.

— А так, — передразнил карлик. — Ты колдунья

или нет? Ну так и пользуйся. Пока хоть как-то мечом

владеть научишься, тебя даже ребенок зарежет, если

магию не станешь в ход пускать.

107

— Да я же не умею...

— Врешь, умеешь, да еще как. Просто слов для

этого не знаешь и в себя заглянуть боишься. Пфуй! —

карлик презрительно вытянул губы трубочкой. — Ты

даже с тараканом запечным не справишься. Пока с

тебя все старая шкура не сойдет, толку не будет. Имя

Ниакрис так просто не дается, милая. Давай, чего вста­

ла столбом? Продолжим...

...Нельзя сказать, что поури добился бы каких-то

невероятных успехов, но к тому времени, когда отряды

карликов пересекли границы своих владений, девочка

уже не давала так просто себя обезоружить, а возле уха

учившего ее поури появился свежий шрам — след от

мало что не снесшего ему голову удара.

Правда, на самой Ниакрис этих шрамов появилось

чуть ли не два десятка, в том числе пара — на лице.

Небольшие и не слишком заметные, но, как ни кру­

ти, — шрамы. Как у настоящего воина.

* * *

Жизнь в стране поури поражала полной своей

внешней безалаберностью и бестолковостью. Ниакрис

очень быстро поняла, что здесь нет ни князя, ни его

дружинников, ни важных ученых волшебников, ни ле­

карей, ни книгочеев, ни монахов. Поури жили только

войной. Война кормила, поила и одевала — разумеет­

ся, тех, кто сумел с нее вернуться. В бою каждый был

за всех и все — за одного; но потом, когда отряды воз­

вращались домой с награбленным, каждый оказывался

сам за себя. Каждый лечил себя сам, как умел; как

умел, ладил себе оружие; как умел, кроил и мастерил

одежду из взятой добычи. Сильные забирали у слабых, и никого это не удивляло, и никто не пытался этому

помешать. Слабые, в свою очередь, или отбирали у еще

более слабых, или сбивались в ватаги и нападали на ок­

рестные земли на свой страх и риск.

108

Ниакрис не увидела здесь ни женщин, ни стариков, ни детей. На ее вопросы поури отвечали, просто пожи­

мая плечами:

— А зачем они нам?..

До вопроса «а откуда ж вы тогда беретесь?» Ниа­

крис, наверное, тогда еще просто не доросла.

...Прошло несколько дней, и поури, учивший ее

сражаться, неожиданно перестал делиться с ней едой.

— У нас, красавица, так — что добыл, то твое, — с

ухмылкой пояснил он ей, щеря в нехорошей усмешке

мелкие острые зубы. — А коли не добыл, так на себя

пеняй. Усекла, э?

— Усекла, — кивнула девочка. Ей очень хотелось

есть — в изобилии у поури имелась только вода.

— Тогда иди, — сказал ей поури, помешивая об­

грызенной деревянной ложкой в помятом котелке. —

Иди и хоть пригоршню сухарей себе добудь. Помни —

назавтра сил станет меньше. А значит, и отнять будет

сложнее.

Поури отвернулся и отправил в рот полную ложку

своей дурнопахнущей каши, давая понять, что разго­

вор закончен.

Ниакрис молчаливой тенью выскользнула из ша­

лаша.

Поселок — не поселок, стойбище — не стойбище, короче — лагерь поури кишмя кишел народом. Боль­

шинство занималось вполне мирными хозяйственны­

ми делами (в которые, правда, не входило земледелие

или, к примеру, ткачество со скорняжничеством) —

время от времени прорыскивали вооруженные до зубов

группки карликов, злобно зыркая во все стороны, словно выискивая, с кем бы подраться. Ниакрис нигде

не видела ни огородников, ни пахарей — словно поури

во.обще добывали пропитание невесть откуда. Кстати, их любимая каша варилась из семян буйно росшего по109

всюду сорняка, вымахивавшего в полный рост взрос­

лого человека.

Девочка растерянно брела по табору, озираясь по

сторонам. Она никогда ничего ни у кого не отнима­

ла — тем более, ей никогда не приходилось драться за

еду.

Но поури был прав. Если она не будет есть, силы

уйдут. И тогда она точно уже не сможет отомстить —

потому что кто знает этих поури, еще и в самом деле

съедят...

Несколько раз она замечала карликов, уплетавших

за обе щеки свою кашу, сидя под латаными-перелата-

ными прлогами; ладони девочки мгновенно покрыва­

лись потом, и, столкнувшись взглядами с поури, она

поспешно отводила глаза.

Вернулась она, ничего не добыв, голодная и злая.

Полночи она просидела в углу грязной палатки, сжавшись в комочек. Поури безмятежно храпел на со­

ломенной подстилке, в обнимку с еще неостывшим

после ужина горшком с кашей.

Это было еще одно правило — поури не знали во­

ровства. Сильные не крали, сильные отнимали.

Под утро Ниакрис встала и тенью выскользнула из

палатки. Будь что будет, она должна достать еду. Иначе

она пропала.

Она не стала тратить много времени на поиски.

Какой-то незадачливый карлик поднялся в этот день

до света и уже развел костер, основательно устроив над

ним массивный треножник, явно добытый в каком-то

трактире.

Ниакрис молча шагнула из темноты. Меч в руке, и

она очень старалась, чтобы дрожь острия была б не

очень заметна.

Поури мячиком вскочил на ноги. Может, он и уди­

вился, заметив у своего костра человеческую девчонку, но кистень мгновенно оказался у него в руке, и шипас-

110

тый шар со свистом пронесся совсем рядом с головой

Ниакрис. Она едва успела отшатнуться.

Поури злобно оскалил зубы. Шагнул вперед, все

убыстряя и убыстряя вращение цепи — верно, решил, что на сей раз ему повезло и явившаяся к нему за добы­

чей сама превратится в оную.

Ниакрис вновь попятилась. Ей стало донельзя

страшно — это уже не урок, это битва насмерть. Поури

не задержит смертельного удара и не предложит подо­

брать выроненный меч.

Что ей говорил наставлявший ее карлик — «пока

вся старая шкура с тебя не сойдет, толку не будет»?

И что — «в себя заглянуть боишься»?

Нет, она не боится заглянуть в себя. Она знает, что

увидит там мертвую маму, и мертвого дедушку, и дядю, который так и пропал где-то на смертном поле.

Но не только это. Там будет и сожженная деревня, одна из многих, дотла разоренных поури; и другие

мертвые на улицах, не ее родственники, но тоже чьи-то

мамы, дедушки и папы, чьи-то сыновья, дочери, бра­

тья или сестры.

Так что ж она медлит? Ей предстоит пройти ее путь

до конца, и, если на этом пути встал какой-то ничтож­

ный поури, у которого руки и так по локоть в крови, —

как можно колебаться?!

Ты или убьешь, или умрешь. Жестокий и страшный

закон, хуже которого ничего нет под вечным небесным

сводом. Человек слишком уж сильно хочет жить. И с

легкостью отнимает чужие жизни, чтобы только жить

самому. Подобно самым кровожадным хищникам, тем, которых гонят их же собственные сородичи и которые

убивают не только для еды, но и для удовольствия.

Убивай или умирай, Ниакрис. Вот именно этот

поури ничего тебе не сделал, он всего-навсего подвер­

нулся тебе под руку; и вот оказалось, что этот огром­

ный мир слишком тесен для вас двоих, и вы уже сража112

етесь насмерть, и ваш поединок будет вестись не по

правилам благородного боя, о, отнюдь нет; вы будете

норовить ударить в спину и добить упавшего. Ты пре­

вратишься в такого же зверя, что и этот несчастный

поури из проклятого, невесть как живущего и выжива­

ющего, всем ненавистного племени.

И внезапно меч в руке стал легким-легким, невесо­

мым, словно прутик; и сталь рванулась навстречу кру­

тящемуся шару, столкнулась с ним, высекая искры; кистень отбросило в сторону, а меч Ниакрис, завершая

гибельную дугу замаха, рассек уродливую голову поури

и застрял в плотной грудине, развалив тело карлика

чуть ли не пополам.

Поури не успел даже крикнуть. Просто упал под

ноги Ниакрис, подобно колоде.

Она замерла, хрипло и тяжело дыша. С нее ручьями

лил пот, она его не замечала. Окровавленный меч

выпал из бессильно разжавшейся ладони.

Она взяла свою первую жизнь. Она пойдет дальше

отмеренным ей путем, а этого поури сожрут черви. Она

победила, а он проиграл — и все остальное значения

уже не имеет.

Ниакрис еще сумела унести с собой найденные в

палатке припасы — пресный и черствый хлеб, точнее, просто лепешка из грубой муки да горшок с кашей.

Рвать ее начало позднее, когда она почти уже добра­

лась до «своего» полога.

—

Ну что, явилась? — поури открыл глаза, словно и

не он только что храпел во всю мощь. — Принесла?

Ага, вижу, принесла. Славно, девочка. Далеко пой­

дешь. Убила, и не поморщилась. Еще даже и не прого­

лодавшись как следует. Интересно, и чем же вы, люди, так от нас, поури, отличаетесь?..

Девочка ничего не ответила. Вопрос был явно ри­

торическим.

113

* * *

После этого она уже добывала еду без всяких коле­

баний. В их палатке не переводились ни хлеб, ни кру­

па, ни горьковатое масло, что поури давили из семян

дичка-подсолнуха. На нее уже смотрели с уважением и

опаской. С поури они занимались каждый день — и

вскоре ученица уже ни в чем не уступала учителю. Не

за счет, конечно же, телесной силы или особенного

боевого умения — ни то ни другое не выработать за

считанные месяцы.

Магия — в полном соответствии с советом все того

же поури. Магия заменяла недостающее. Творить вол­

шбу стало для Ниакрис так же естественно, как ды­

шать, — и, спроси у нее, как она делает то или иное, она не смогла бы ответить, даже при самом сильном

желании.

А потом ее позвали в набег. Вместе с ее наставни-

ком-поури.

Пять сумрачных карликов в добротных кожаных

доспехах, при полном параде, вооруженные до зубов.

— Мы выходим завтра на рассвете, — не тратя

время на приветствия и тому подобное, сказал стар­

ший пятерки, уже далеко не молодой поури с иссечен­

ным сабельными шрамами лицом. — Хочешь, пойдем

с нами. Ты и она, — грязный кривоватый палец ткнул в

сторону Ниакрис. — По-моему, хватит ей тут сидеть.

Пора самой о себе заботиться.

— Вот и я говорю — хватит, — кивнул девочкин

опекун.

Теперь уже на Ниакрис смотрело шесть пар глаз.

Лицо ее оставалось совершенно бесстрастным, од­

нако ногти до боли впились в ладони.

Набег. И конечно, на людские земли. И ей, Ниа­

крис, если она встанет в один строй с карликами, при­

дется убивать таких же людей, как она сама. А они, ко-

114

нечно же, защищая свое добро, имеют полное право

убить ее.

Так что же делать? Отказаться? Но у поури не при-

нятно говорить «нет», когда тебя зовут на подобное

предприятие: это значит — тебя уважают и тебе оказы­

вают высшее доверие.

Девочка закусила губу. Она должна добраться до

того мага с черным посохом, должна любой ценой!

А что, если ей удастся?..

Ее глаза сузились.

— Я пойду с вами, — резко сказала она, отбрасывая

со лба давно не мытые, спутанные волосы.

Поури переглянулись и дружно кивнули.

— Тогда завтра, — произнес старший пятерки. —

Мы вас найдем.

Когда нежданные гости скрылись, карлик-опекун

хитро покосился на девочку.

— Пойдешь с нами, э? А не забоишься?

— Не забоюсь, — Ниакрис замотала головой. —

Чего мне бояться-то — теперь?

— Верно, нечего, — кивнул поури. — Тебе-то — и

подавно. Только смотри — своим по первости кишки

выпускать страшно будет.

Ниакрис пожала плечами — мол, что мне все это?

— А вот это ты зря, — наставительно сказал поу­

ри. — Пока себя в настоящем деле не попробовала —

не зарекайся. Мы за тобой присмотрим — по первости, чтобы самим из-за тебя под топор не попасть.

* * *

Они и в самом деле вышли на рассвете следующего

дня. Табор поури еще не проснулся, и, казалось, никто

не заметил странный отряд — шестерых поури и чума­

зую человеческую девочку с коротким мечом у пояса и

небольшим щитом, заброшенным за спину.

Все потребное поури несли на себе. Ниакрис тоже

115

получила свою долю общего груза. Плечи сразу же со­

гнулись, земля, казалось, тянула к себе втрое сильнее, однако она не проронила ни звука. Шла, почти теряя

сознание от усталости, но не жаловалась и ни о чем не

просила. Наверное, неосознанно она вновь прибегла к

магии — потому что как иначе нетренированная девоч­

ка восьми лет могла угнаться за крепкими, жилистыми

поури, привыкшими покрывать за день десятки лиг

своим неутомимым волчьим шагом.

Однако она не отставала. Ни на полсажени. Сдува­

ла набегающий на брови пот, сильнее сощуривала гла­

за — и шла, шла, шла, мерила шагами чужую землю, и

клинок то и дело больно ударял ее по бедру. Идти уве­

шанной оружием было тяжело и неудобно и хотелось

как можно скорее сбросить докучливую груду железа —

и зачем только она ей?..

Шли долго, дни сменялись днями, становилось все

жарче — тропа войны вела поури на юг. На богатый, сытый, несколько обленившийся юг, предпочитавший

откупаться от подобных находников, чем встречать их

острой сталью.

Карлики избегали дорог, предпочитая непролазные

на первый взгляд чащобы и буреломы. Благополучно

миновав все три засечные черты, возведенные в свое

время правителями Княж-города, маленький отряд уг­

лубился в людские пределы, куда обычно поури отва­

живались являться только как полноправные союзни­

ки — даже их прославленная стойкость едва ли могла

помочь против тысяч и тысяч окольчуженных всадни­

ков княжьей ближней дружины. Конечно, дружина

умылась бы кровью — но и из карликов не ушел бы

никто.

Ничего этого Ниакрис, конечно, не знала. Делила

со всеми походные тяготы, в свою очередь таскала в

лагерь воду, в свою очередь кашеварила. Поури по оче116

реди становились с ней для потешного боя, по мнению

девочки, ничем не отличавшегося от настоящего.

— А если тебя сейчас не стараться убить — так ни­

когда и не научишься как следует защищаться, — ре­

зонно замечал ей кто-нибудь из поури, когда она лишь

в последний миг ухитрялась увернуться от смертельно­

го удара.

Так проходили дни — когда наконец впереди в

сплошных чащобах не замаячил просвет.

...Они стояли на самом краю зарослей, тщательно

закутавшись в покрытые зелеными и коричневыми

разводами плащи. Впереди почти на три полета стрелы

тянулись тщательно возделанные поля, за ними тесни­

лись друг к дружке крытые тесом избы, а еще дальше, на холме, — непривычно острые, словно копейные на-

вершия, каменные шпили возносились к небу над

кольцом отвесных, кое-где подпертых контрфорсами

стен.

— Монастырь Ищущих, — старший поури скривил

и без того уродливую физиономию, презрительно

сплюнул. — Ищут, понимаешь ли, истину. Только по­

мимо этого набрали еще целые подвалы золотишка и

всякого прочего добра. Пора б им и поделиться.

Остальные дружно закивали. Ниакрис осталась не­

подвижна.

— Ждем здесь до ночи, — сказал старший. — Луны

сегодня не будет, так что только псов их останется по­

ложить. А стража у них — ухохочешься.

— А как же настоятель ихний, диаконы и все такое

прочее, э? — усомнился наставник Ниакрис. — Слыхал

я, что искусны они в колдовстве. А нас всего шестеро!

— Семеро, ты забыл? — ухмыльнулся старший. —

Иль девчонке своей не веришь? Тогда зачем учил?

— Верю поболее, чем иным другим тутошним! —

злобно оскалился карлик. — Когда до дела дойдет, ты

мои слова еще попомнишь!

117

— Это уж точно, — сплюнул старший. — Ладно, хорош. Значится, как стемнеет...

— Полезем через стену? — вдруг сказала Ниа­

крис. — Не надо... собак там много будет. Я их отсюда

чую.

Ее наставник с торжеством показал длинный и ост­

рый язык старшему.

— Понял, э? Псы на стенах!

Поури задумался, но только на мгновение.

— Псы, гришь, на стенах? Умны монаси, ничего не

скажешь. А может, надоумил их кто... — он вырази­

тельно покосился на девочку, но та встретила его взгляд

совершенно безразлично.

— Тогда тоннелем пролезем, — не колебался кар­

лик. — Есля я хоть чегой-то в монасях смыслю — дол-

жон тут такой быть.

Ниакрис прикрыла глаза. Она явственно чувствова­

ла этот самый тоннель. Монахи, обитатели монастыря, видно, прорыли его давным-давно, к недальней ре­

ке, — но потом сумели поднять глубинные воды и на­

полнить обычные колодцы. Ход стал ненужен, но его

продолжали поддерживать в порядке, уже не для снаб­

жения водой, а как путь спасения на самый крайний

случай.

Много странного чувствовалось вокруг этого мо­

настыря. Очень и очень много, так что бывалый чаро­

дей счел бы за лучшее потихоньку убраться отсюда

куда подальше, пока голова еще крепко сидит на пле­

чах, — но кто мог объяснить Ниакрис все эти премуд­

рости?..

Но девочка в тот миг думала совсем о другом. Ска­

зать карликам о том, что она точно знает, где под водой

начинается галерея? Чтобы они ворвались внутрь, пере­

били бы бедных монахов, которые, конечно же, против

таких, как поури, — меньше чем ничто... Значит, она

118

сама откроет дорогу смерти, и чьи-то отцы, братья или

сыновья будут валиться на скользкие от крови камни...

Веки Ниакрис медленно приоткрылись. Нет, этого

не будет!.. Сейчас она уже жалела, что у нее с языка со­

рвалось это предупреждение — о собаках. Зачем, ну

зачем она это ляпнула?.. Теперь придется все делать

самой. А это так страшно...

— Тоннель... — проворчал один из карликов. —

Как же, отыщешь ты его так вот запросто... Тут надоть

с подходом... — говоря, он вытащил их кармана моток

грязной, засаленной бечевы, продетой в белый каме­

шек с проточенным водой отверстием в середине. —

Вот, захватил с собой. Как знал, что придется подвод­

ные ходы искать!

У Ниакрис оборвалось сердце. Только что ей каза­

лось, что она держит в руках судьбы этой шестерки, —

и вдруг...

— Да я в тебе и не сомневался, — вновь ухмыльнул­

ся старший.

* * *

К реке они подошли в сумерках. Вечерние луга, по­

дернутые туманом, плавно спускались к извилистому

речному ложу. Заросшие старицы, небольшие пруды —

поток часто и прихотливо менял свой путь. Слева уг­

рюмо темнели монастырские стены, справа тянулись

жемчужные завесы вечерней мглы; было тихо, только в

реке нет-нет да и плеснет крупная рыбина.

Карлики выбрались на мокрый речной песок. Как

ни странно, они совершенно не боялись — впрочем, они никогда и ничего не боялись; они словно и не чув­

ствовали грозной и жестокой силы, затаившейся среди

острых шпилей, что недаром так смахивали на длин­

ные боевые копья.

Поури — тот самый, с «куриным богом», — не то­

ропясь размотал грязную веревку. Раскрутил камень

119

над головой и, совершенно не заботясь о том, чтобы их

никто не услыхал, забросил в реку, держа оба конца бе­

чевы в руках.

Камень, как ему и положено, тотчас пошел на дно.

Выждав несколько мгновений, поури со вздохом при­

нялся сматывать веревку. Крутнул снова, камень плес­

нул, уходя под воду — шагах в десяти ниже по тече­

нию...

Вход в подводную галерею поури нащупал раза с

десятого. Ниакрис сжала кулачки — она и рада была б

помешать этому волшебству, но, сколько ни твердила

про себя: «Чтоб у тебя ничего не вышло бы!» — поури

все-таки добился своего.

— Странно, — проворчал он, стоя с подергиваю­

щейся бечевой в руках. — Обычно раза с третьего

самое большее получалось...

— Ну, чего встали? — рявкнул старший поури. —

Впервой, что ли? За бечеву взялись и потопали!

Повторять ему не пришлось.

Холодная вода залила за сапоги, дошла до пояса —

Ниакрис зябко поежилась. Верно, здесь со дна били

ледяные ключи. Головы поури одна за другой скрыва­

лись под водой; девочка заставила себя не смотреть на

черную поверхность, набрала побольше воздуха и, за­

жмурившись, нырнула, не выпуская из рук туго натя­

нувшуюся бечеву.

Течение оказалось неожиданно сильным Тут же

стало не хватать воздуха, грудь сдавило, казалось, все

внутри начинает гореть; она судорожно забилась — и в

тот же миг голова ее очутилась на поверхности.

— Цела, э? — прозвучал в полной темноте знако­

мый голос.

— Цела, — с трудом выдавила она. Ноги скользили

по дну, холодная вода доходила почти до подбородка.

Воздух в галерее оказался затхлым и вонючим, девочка

120

старалась дышать ртом — иначе начинала кружиться

голова.

— Пошли, — просипел где-то впереди старший.

Факелов зажигать никто не стал — поури и без того

отлично видели в темноте. Ниакрис не видела ниче­

го — но только до того момента, пока сама очень сильно

не захотела все-все увидеть.

Какое волшебство сотворилось в тот миг, никто не

знал, тем более она сама, — но непроглядная тьма

обернулась серым полумраком, стали видны торчащие

над водой головы шестерых карликов.

Мало-помалу пол тоннеля повышался, вода опу­

скалась вниз, и вскоре все семеро уже шагали по мок­

рому, покрытому мхом и бледной плесенью камню.

Ниакрис дрожала от холода — и потому не думала о

предстоящем, не думала до тех пор, пока коридор не

закончился узкой винтовой лестницей, в свою очередь

упершейся в забранный частой решеткой люк.

— У кого струмент? — шепотом спросил стар­

ший. — Давай вперед, мудрило... только тихо.

— Кого учишь, старшой?.. — буркнул протиснув­

шийся к решетке карлик. Что-то негромко звякнуло, заскрипело, заскрежетало; поури негромко выругался.

— Знатно закрепили монаси... боялись, видно...

Наконец решетка поддалась. Отряд выбрался на­

верх — очевидно, в старые монастырские подвалы.

— Ну, теперь пойдет потеха! — кровожадно проры­

чал кто-то из карликов. Что-то зашуршало — поури

вскрывали ножами тщательно замотанные в просмо­

ленную кожу свертки.

— По углам раскладывайте, — распорядился стар­

ший. — Да не ленитесь, чем дальше друг от друга раз­

ложите, тем знатнее потеха выйдет!

У Ниакрис ничего подобного в мешке не было. Она

растерянно топталась на месте — о ней все как будто

забыли. Поури большими серыми крысами порскнули

121

в разные стороны — что-то устраивали в темноте, возле самых стен.

— Закончили? Дальше идем! — торопил их стар­

ший. — Время дорого, позабавиться как следует не ус­

пеем!

Ниакрис плелась следом, словно зачарованная.

Мысли все погасли, ноги несли ее словно сами со­

бой — и она как будто не представляла, что вот-вот ей

придется убивать таких же точно людей, как и она са­

ма. Людей, не сделавших ей ничего плохого, людей, в

чье жилище она вторглась с оружием да еще и в компа­

нии каких-то мерзких поури... Конечно, каждый по­

пытается ее убить. А она? Что станет делать она?..

«То, что задумала», — сказала она себе. Правда, голос при этом (даже внутренний) изрядно дрожал.

Проходя подвалами, поури не обратили никакого

бнимания на казавшиеся столь многообещающими

внушительного вида сундуки. Не привлекли их и пуза­

тые бочки, ящики с запечатанными сургучом бутылка­

ми, другое добро, за которое, наверное, они смогли бы

выручить немало золота — монастырское вино высоко

ценилось далеко на востоке и западе, за бутылку плати­

ли чуть ли не целое состояние.

Лестница наверх. И тяжелая дверь непробиваемого

каменного дерева, для верности прошитая еще и же­

лезными скобами пополам с полосами.

— Для тебя забава, — старший вновь пропустил

вперед того же самого карлика, что уже открывал ре­

шетку люка.

Поури вновь заскрипел и заскрежетал своими хит­

роумными железками. Время шло, однако дверь не

поддавалась. Карлик шипел, плевался и ругался, одна­

ко это помогало мало, если ж по чести — то не помога­

ло вообще.

— Не выходит, — наконец признался умелец. — За122

чарована, видно, крепко, старшой. Тут не этим ковы­

рять надо...

Карлик в упор взглянул на Ниакрис — словно и не

сомневался, что в темноте она видит не хуже осталь­

ных в отряде.

— Ну? Чего замерла, как мышь перед кошкой? За­

чем тебя, спрашивается, с собой вели? Твоя очередь

пришла, колдуй, коль умеешь. А если не умеешь — то

придется нам с бесчестьем домой возвращаться... то

есть вовсе не возвращаться. Открывай, кому гово­

рят! — последние слова поури прошипел, словно рас­

серженный камышовый кот.

Ниакрис не стала ни отпираться, ни ссылаться на

неумение. В походе все это значения не имеет. Ты либо

делаешь, либо нет, а слова только даром глотают драго­

ценное время.

Она в упор смотрела на дверь. Хорошая, прочная

дверь, ее ладили настоящие мастера. И замки тут стоят

не простые, а — прав карлик — заговоренные.

Но отряд все равно должен пройти. И на мгновение

Ниакрис представила, что там, за дверью, стоит, опер­

шись на черный посох, тот самый чародей, что убил и

дядю, и дедушку, и маму, тот самый, из-за которого

она сама угодила к поури, и теперь вот вынуждена

драться против своих же; пальцы ее сами собой сжа­

лись в кулаки, дверь сперва задрожала, потом — за­

тряслась и в следующий миг с жутким грохотом разле­

телась тучей мелких щепок.

— Ну и ну, — проворчал старший за спиной у Ниа­

крис. — А потише ты, дева, не умеешь? Сейчас тут весь

монастырь соберется... Давай вперед, не стой, время

дорого!

За разбитой вдребезги, точно хрустальная ваза, две­

рью началась широкая каменная лестница — здесь уже

горели факелы, скупо чадили, роняя тяжелые огнен­

ные слезы с железных оплеток.

123

Поури все как по команде взялись за кистени.

Лестница осталась позади, отряд выбрался из невы­

сокой арки уже в обычный коридор. По обе стороны

тянулись одинаковые коричневые двери, в нишах за­

стыли какие-то статуи — девочка не стала рассматри­

вать. Потому что поури, переглянувшись, дружно гик­

нули, хакнули — и разом навалились плечами на бли­

жайшую створку.

— А? Что? О-о-о!!! — раздалось изнутри.

Кто-то дернул Ниакрис за плечо так, что она насто­

ящим катапультным ядром влетела внутрь.

Крошечная, узкая, как могила, комнатка, со столь

же узким лежаком вдоль стены, конторкой под высо­

ким окном и какими-то не то иконами, не то просто

картинами в изголовье. Человек в темной рясе, лицо

режет темноту неестественно-белым плоским диском, руки вскинуты, словно он загораживает от беспощад­

ной стали карликов те самые не то иконы, не то кар­

тины...

Прежде чем Ниакрис успела даже ойкнуть, замель­

кали кистени, шипастые железные шары вмялись в

нагой череп, и человек упал, оплетая себя бессильно

мотающимися руками, точно полураздавленный паук.

— Под досками смотрите! — гаркнул старший поу­

ри, но остальные в его указаниях и не нуждались. Рас­

писные доски полетели в разные стороны, глухо ударя­

ясь о пол и стены; открылся небольшой тайничок в

кладке, мелькнул серый мешочек; карлик рванул за­

вязки, мелькнуло несколько крупных самоцветов. По

глазам Ниакрис резануло болью, эти камни прямо-

таки сочились волшебной силой, она чувствовала ее так

же ясно, как, к примеру, запах своего любимого мали­

нового варенья; и так же, как не могла объяснить, как

и почему она чувствует запахи, не могла ответить, как

она чувствует магию.

Она замерла, точно окаменев, точно очутившись

124

под властью могущественного заклинания — как, впрочем, оно и было.

— Камни Власти... славная добыча, — рыкнул стар­

ший. — Повезло... уходим!

Со всех сторон уже неслись крики, топот ног, но

поури отнюдь не казались растерянными или испуган­

ными.

— А может, еще одного? — алчно предложил кто-то

из них. — Что нам эти монахи!

— Ну, ладно, давай еще одного, — после мгновен­

ного колебания согласился он, бросив при этом какой-

то странный косой взгляд на девочку.

В обоих концах коридора уже мелькали огоньки

факелов и какие-то одиночные фигуры. Карлики, не­

долго думая, вышибли еще одну дверь — почему обита­

тели келий не бежали, Ниакрис понять не могла.

На сей раз им попался старик, который попытался

сопротивляться. Он отмахнулся какой-то сучковатой

дубиной, отмахнулся с неожиданной силой, и старший

из карликов, точно мячик, отлетел к двери. Старик вы­

бросил вперед руку, вокруг пальцев заплясали крошеч­

ные язычки пламени — но в этот момент кто-то из кар­

ликов половчее прыгнул на него сбоку, и они покати­

лись по полу.

— Эй, Ниакрис! — завопил старший поури, вскаки­

вая на ноги. — Чего замерла, не видишь — на колдуна

нарвались!

Девочка не пошевелилась.

— Ниакрис! — это был уже ее опекун.

Она рванула из ножен залежавшийся там меч.

Взмах — и старший из поури, завывая, бросился

наутек, прижимая ладонь к распоротому боку. Второй

взмах — карлик попытался было отбить ее удар, и час­

тично ему это удалось; острие кинжала оставило кро­

вавый росчерк у него на плече. Третий и четвертый

поури сами ринулись на девочку, но одному она успела

125

проткнуть руку, а второй получил по голове посохом от

сумевшего подняться на ноги старика.

— Бежим! — крикнул тот, кого Ниакрис привыкла

звать своим наставником, и поури, в полном противо­

речии со своим непреклонным характером, не призна­

ющие отступлений поури дружно ринулись наутек, точно крысы при виде терьера.

Ниакрис рванулась было следом, сама еще не зная, что станет делать, — но споткнулась на пороге.

Даже сквозь плотную мешковину она чувствовала

сияние Камней Власти.

Очевидно, старший поури выронил мешочек во

время бегства.

Ниакрис нагнулась подобрать сокровище... а когда

выпрямилась, то мгновенно поняла, что драгоценные

секунды упущены и карликов ей не догнать.

Она медленно опустила клинок и повернулась к тя­

жело опиравшемуся на посох старику. По коричневому

его одеянию медленно расплывались пятна крови —

чей-то кистень все же зацепил его.

— Дайте я помогу вам... дедушка, — вырвалось у

Ниакрис.

— Спасибо тебе... ох... внучка, — в тон ей ответил

старик. В голосе слышалась усмешка — несмотря на

боль.

* * *

Потом, когда сперва сюда сбежался весь монас­

тырь, а потом его же обитатели куда медленнее, но все-

таки разошлись, Ниакрис обнаружила, что сидит на

жесткой лежанке, крепко держась за морщинистую, перевитую сизыми венами руку старика.

Ее, конечно, долго хвалили, долго охали и ахали; выяснилось, что поури вломились в так называемый

Коридор Уединения, куда монастырские аколиты уда­

лялись «для молитвы и медитации», как объяснили де126

вочке; нарушать транс смертельно опасно, да и кроме

того, монах, пребывая в молитвенном экстазе, переста­

вал что-либо видеть и слышать. Этим и объяснялось

то, что никто из обитателей келий не пытался бежать, спасаться или хотя бы поднять тревогу.

Ее саму долго расспрашивали; она отвечала одно­

сложно, больше отмалчиваясь. Наконец старик, за ко­

торого вступилась Ниакрис, пришел ей на помощь и

прекратил пытку.

— Хватит, налетели, коршуны, — недовольно про­

ворчал, загораживая собой девочку. — Потом все уз­

наете. А сейчас давайте все отсюда!

Очевидно, этот старик был какой-то шишкой, по­

тому что набившиеся в келью и коридор другие обита­

тели монастыря как-то сразу прекратили расспросы, а

потом и вовсе бочком-бочком расползлись кто куда.

Старик и девочка остались вдвоем.

Глаза у него показались Ниакрис похожими на со­

виные —- такие же странно-желтые, округлые, с вытя­

нутым зрачком. На миг она даже засомневалась — а че­

ловек ли перед ней?

— Человек, — ответил он на ее молчаливый во­

прос. — Имею честь представиться... Лейт, меня зовут

Фарбриан.

Она не успела даже удивиться, откуда он знает ее

имя, а старик уже продолжал:

— Как ты оказалась с поури, примерно догадыва­

юсь. Набег, твои родители погибли, карлики захватили

тебя с собой, наверное, надеялись продать на неволь­

ничьем рынке, там такие, как ты, в цене, внучка. А вот

зачем потащили сюда — в толк не возьму, хоть убей, —

он потешно развел руками. — Но об этом мы погово­

рим завтра — а пока спи, отдыхай.

Ниакрис попыталась было что-то сказать, но Фа­

рбриан как-то очень пронзительно вдруг посмотрел ей

в глаза — и ее веки закрылись словно сами собой

127

* * *

Говорить с Фарбрианом оказалось нелегко. Прон­

зительный взгляд волшебника (а в том, что он волшеб­

ник, Ниакрис не сомневалась) проникал глубоко-глу-

боко, в самое сокровенное; казалось, ему невозможно

соврать.

Но, разумеется, это только казалось.

История, рассказанная Ниакрис, не отличалась

оригинальностью. Никто и никогда не учил ее слагать

подобные выдумки, делать их неотличимыми от прав­

ды, никто не учил врать с невинным видом — и, навер­

ное, именно поэтому ее так и не уличили.

— А Камни-то тебя признали, — неожиданно обро­

нил Фарбриан. — Ты их подобрала после бедняги Ба­

сила. Тебе ими и владеть, внучка. Потому как... знаешь

ли ты, что способна колдовать?

— Ой, правда?! — Ниакрис постаралась, чтобы это

звучало бы совсем по-детски. По-детски, хотя сама се­

бя она уже давно считала совершенно взрослой. С того

самого момента, как перешагнула вместе с поури за

порог родного дома — раз и навсегда опустевшего.

— Правда, правда, — усмехнулся Фарбриан. По­

кровительственно и снисходительно — хотя, знай он

правду, наверное, в тот же миг убежал бы без оглядки.

— Тебе следует многому научиться, основательно и

неторопливо... — полилась складная речь, которую

Ниакрис уже не слышала. Сердце ее билось ровно и

спокойно, и мысли в голове послушно выстраивались в

четкую цепочку.

Камни Власти. И здесь научат ими владеть. Не это

ли она искала — сама не зная, что ищет?..

— Но это ж, наверное, ужасно сильная штука... —

она по-прежнему играла в маленькую испуганную де­

вочку.

— Уж-жасно сильная штука, — улыбаясь, кивнул

Фарбриан. — Конечно, она должна была б достаться

128

по-настоящему подготовленному аколиту... но судьба

распорядилась по-своему, и теперь этим аколитом ста­

нешь ты. Все очень просто!

Очень просто. Конечно, просто. Выучиться — и

уйти. Туда, где ее ждет Враг. Настоящий Враг, по срав­

нению с которым все поури — просто ничто, дым под

ветром.

Что-то слишком просто.

Ниакрис чувствовала опасность, подобно зверьку, не чутьем даже и не магическим своим даром, а чем-то

еще, неуловимым, тем самым сверхчувством, что иног­

да встречается только у детей и совершенно угасает у

взрослых, несмотря на все их старания.

Что они от нее хотят?..

Слишком уж старается, улыбаясь, этот самый Фа-

рбриан.

Слишком уж хочет убедить, что все в порядке и нет

никакой опасности.

Значит, опасность есть.

Ниакрис в совершенстве усвоила золотое правило

поури — не доверять даже собственному отражению в

зеркале.

Однако она, само собой, кивала головой и со всем

соглашалась.

Так началась ее недолгая жизнь в монастыре.

* * *

О, она оказалась очень прилежной ученицей. На­

ставникам она внимала с широко раскрытыми глаза­

ми, и при этом ей почти не приходилось играть.

Мир ужасен и несправедлив — говорили ей. Разве

ты не согласна, девочка? Где твои родители, твой дом, твои друзья?..

Она послушно кивала.

Мир — юдоль скорбей и несчастий. Смерть — ве­

ликая избавительница от страданий. Но люди не знают

130

ее истинной природы, они боятся ее — потому что ухо­

дят в нее неподготовленными. А здесь, в стенах монас­

тыря, постигаются глубинные законы Бытия, законы, которые позволяют заглянуть в ту самую бездну, что

бессчетные века так страшит всех смертных.

И мудрые готовятся к тому, чтобы в назначенный

им день перешагнуть роковую черту во всеоружии.

И она, Лейт (ее нового имени тут так и не узнали), —

она должна помочь им. Камни Власти отныне подчи­

няются ей — по закону крови! — и она должна учиться

прилежнее, прилежнее, еще прилежнее...

Она старалась. Очень старалась.

И только ночью она позволяла себе — о, не поиг­

рать! — а просто посмотреть на свою единственную

верную спутницу — живую тряпичную куколку. О ко­

торой аколиты монастыря, само собой, ничего не знали.

Камни Власти. Невесть откуда взявшиеся и кем со­

творенные. Невесть как попавшие в монастырь. Но

очень, очень, очень могущественные.

...Тонкие руки Ниакрис, так и не отмытые до конца

от грязи, похоже, навек въевшейся за время, проведен­

ное в лагере поури, скользили над Камнями. Разло­

женные в строгом порядке на мраморном резном по­

стаменте — черный на западе, белый на востоке, алый

на юге, голубой на севере, в промежутках — зеленые и

желтые. Слабо светящиеся, мерцающие, переливаю­

щиеся... красивые. Умиротворяющие.

И вместе с тем — смертельно опасные.

Под «властью» здесь понимали только и только

Силу.

А Силу, в свою очередь, трактовали только и только

как способ уничтожения.

Ниакрис закрывала глаза, и тогда Камни, казалось, начинали говорить с ней. Она не разбирала слов, да

они и неважны были сейчас. Камни жили, они нако131

пили силу — и им не терпелось пустить эту силу в дей­

ствие.

Но было и еще что-то в них, мрачная память, жес­

токая память, которую бездушные Камни навсегда

впитали в себя, с самым первым упавшим на них лучом

света. Они не имеют своих желаний, их память накла­

дывается на память очередного владельца и...

Кто знает, что происходит тогда?

И как разорвать это кольцо?

Скользят, скользят ладошки...

Тряпичная куколка испуганно прижимается к хо­

зяйке, таращит на мерцающие камни совсем недавно

нарисованные глазенки...

Камни могущественны, но они вне тебя. Они дадут

тебе силу, но они с легкостью дадут силу и твоему вра­

гу. Они не служат никому, кроме самих себя... хотя эта

служба и не имеет никакого смысла. Камням ведь ни­

чего не нужно.

Что будет с ней, когда она найдет способ высво­

бождать заключенную в Камнях страшную разруши­

тельную мощь?.. Что с ней сделают аколиты этого стран­

ного монастыря, так непохожего на все остальные свя­

тилища Спасителя?

Скользят, скользят ладошки...

И девочка видит медленно заваливающиеся внутрь

себя стены какого-то исполинского святилища, пы­

лающее небо над ним, и жуткого вида черное пятно

над гибнущим колоссом; и оттуда, из этой черноты, тя­

нутся, тянутся на запад нити не то дыма, не то пара, и

этот не то дым, не то пар чернее и непрогляднее самого

глубокого мрака — даже в подземных пещерах, навер­

ное, больше света.

Стены падают, точно громадные морские волны, взметывая облака красной кирпичной пыли — и ка­

жется, что весь воздух вокруг внезапно заполнился

кровью...

132

А потом видение гаснет, уступая место другому —

красная пыль и в самом деле оборачивается кровью; и

эта кровь застывает, обращаясь в округлые алые кам­

ни, точно рубины, и камни эти медленно-медленно, нехотя катятся к морю и скрываются в сторонящихся

их волнах...

Красные, красные, красные камни. Свет дробится

на острых гранях, и кажется — они режут даже лучи

щедрого солнца.

Что за этим стоит?.. Что значат эти видения?..

Лейт вновь и вновь садилась к низкому мраморно­

му постаменту,‘до рези в глазах вглядывалась в мерца­

ние Камней Власти, стараясь угадать, что ждет ее саму; и ответ на этот вопрос она получила очень быстро.

...Пару месяцев спустя она уже прилично умела уп­

равляться с талисманами. Конечно, ее умению было

далеко до изощренной магии старших — она с легкос­

тью усваивала заклятья разрушения и уничтожения, но

вот с созиданием выходило скверно, так что Фарбриан

только вздыхал и качал головой.

— Это не по твоим способностям, Лейт, — укориз­

ненно втолковывал он девочке, когда ей в очередной

раз не удавалось заставить груду камней сложиться в

некое подобие шагающего чучела. — Ты с легкостью

спалишь весь лес вокруг монастыря или высушишь

реку — так что ж такое с этим простеньким колдовст­

вом? Прошу тебя, сосредоточься и попробуй еще раз...

Она пробовала — и, совершенно выжатая, в конце

концов дожидалась помилования.

— Ну, так себе, конечно, — бормотал Фарбриан. —

Но все-таки лучше, чем в прошлый раз...

Ниакрис точно знала, что это неправда. Лучше не

становилось. Так зачем старому волшебнику врать ей?

Луна дважды народилась и один раз умерла. На­

ставало второе новолуние — новолуние, время, когда

133

силы ночи велики как никогда — и когда должны тво­

риться все самые темные и разрушительные обряды.

Так, по крайней мере, утверждали книги. Но Ниа­

крис уже знала, что это неправда. Все зависит только

от тебя самого. Ты можешь сплести чары ужаса и смер­

ти даже посреди яркого солнечного дня. Как, собст­

венно говоря, и поступали все настоящие волшебники.

Она узнала многое. Ей рассказывали об окрестных

землях, о путях на юг и на восток, о народах и племе­

нах, о странах и правителях — она старательно запоми­

нала. Ей ведь еще предстоит отыскать Врага.

Среди всего прочего она запомнила и рассказ о

Храме Мечей, стоящем среди мертвой пустыни одино­

ком Храме, где готовят лучших воинов Эвиала, бойцов, с которыми не могут сравниться даже тайные рыцари

Церкви.

И стоит этот Храм, и нелегко попасть в него, а кто

войдет — обратно выйдет только бойцом или не вый­

дет вообще. И воин Храма не нуждается в оружии, ибо

его оружие — он сам и его дух...

Ниакрис постаралась как следует запомнить до­

рогу.

Шли дни.

...Ее позвали, когда она в очередной раз ворожила

над Камнями. Фарбриан вошел в ее крошечную келью —

девочка замерла над разложенными в порядке Камня­

ми Власти, глаза плотно зажмурены, ладони быстро­

быстро скользили над мерцающими гранями кристал­

лов, словно плетя какой-то неимоверно сложный, не­

зримый узор. Лицо Лейт было безжизненно белым, словно все до единой жилы вдруг лишились живитель­

ной жизненной влаги.

Старик вежливо кашлянул. Девочка в глубоком

трансе... прерывать опасно, но делать нечего — давно

уже положение звезд не оказывалось настолько благо­

приятным...

134

Ресницы Лейт не дрожали, дыхание было очень-

очень медленным и неглубоким — казалось, из всего ее

тела живут только руки. И вдруг...

Глаза девочки открылись — она в упор взглянула на

старого волшебника. Громадные расширенные зрачки, провалы тьмы — она словно и не чувствовала света.

Она молчала. Плотно, совершенно не по-детски

сжимала губы и молчала — да так, что Фарбриану стало

не по себе.

—

Гм... милая Лейт... прости, что прервал твои шту­

дии... но ты нужна нам. Тебя ждут все до одного аколи-

ты нашего ордена... это очень важно... нет, нет, Камни

оставь здесь. Ты же знаешь, никто, кроме тебя, не в си­

лах к ним прикоснуться...

Лейт так же молча поднялась. Не глядя на Фар-

бриана, двинулась к дверям. Камни Власти остались

мерцать на округлом мраморном диске' — отчего-то

очень напоминавшем сейчас палаческую колоду для

отрубания голов.

Они прошли длинными коридорами, где все дли­

лась и длилась пляска запертого в железные клетки

пламени — факелы светили тускло и дымно, Лейт вдруг

начала спотыкаться и кашлять.

На квадратном монастырском дворе и впрямь со­

брались все аколиты обители. Ниакрис обвела толпу

взглядом — мало кто оказался в силах его выдержать.

Голый камень, больше ничего, никаких магических

приборов или артефактов, тут невозможно сотворить

ничего серьезного — зачем ее сюда привели?..

Фарбриан легонько подтолкнул ее в спину, сам

шагнул назад, сливаясь с остальными, — Ниакрис ос­

талась одна, окруженная со всех сторон молчаливыми

шеренгами людей в коричневых, черных и белых пла­

щах. Горели бесчисленные факелы, роняя огненные

капли; тишину ночи нарушал только треск пламени.

135

Ниакрис на миг растерялась. Что такое? Что все это

значит?..

Из рядов аколитов вышли четверо в снежно-белых

плащах — лица скрыты под низкими капюшонами.

Руки они прятали за спиной.

Четверка приближалась нарочито неспешно, и ду­

ша девочки, как говорится, ушла в пятки. Но бежать

было некуда — аколиты стояли плотной стеной, так

что тут помогли б разве что крылья.

Ниакрис не стала искать Фарбриана, плакать или

умолять. Что с ней собираются сделать, она не сомне­

валась.

А тем временем из окружавшего ее людского коль­

ца появились еще четверо — на специальных носилках

они осторожно, стараясь не качнуть, несли мраморный

постамент со всеми без исключения Камнями Власти.

Фарбриан сказал истинную правду — никто даже не

попытался к ним притронуться.

Как страстно взмолилась в тот миг Ниакрис всем

ведомым и неведомым силам, чтобы в ее руке оказался

бы меч и чтобы она смогла бы сражаться хотя б вполо­

вину того, как бился дядя!.. Уж она не стала б мешкать, она проложила б себе дорогу сквозь этих злодеев, она

прошла бы по их телам, подобно той самой Тьме, кото­

рой они все так боятся: она не пощадила бы никого —

как и они не щадят ее.

Аколиты затянули какой-то заунывный гимн; чет­

веро в белых плащах медленно приближались к, каза­

лось, парализованной ужасом девочке; они двигались

размеренно и не спеша, и потому, наверное, пропусти­

ли миг ее рывка.

А спустя еще мгновение уже было поздно.

Ниакрис метнулась прямо навстречу той четверке, что несла на длинных плечевых шестах Камни Влас­

ти — ее камни, как она уже считала.

Хор не сбился, не замолчал — наверное, уже начи136

нало работать какое-то их заклинание, и останавли­

ваться они просто не могли — четверо несших Камни

попытались было преградить ей дорогу; но носилки

они выпустить так и не дерзнули, и Ниакрис дикой

рысью прыгнула прямо к постаменту.

—

Нет!!! — услыхала она отчаянный вопль Фар-

бриана.

Слишком поздно кричать, учитель...

Она успела схватить только один камень. Красный.

В следующий миг носилки опрокинулись, драго­

ценные реликвии покатились в пыль. Хор не умолкал, но теперь она слышала, как дрожат голоса певчих —

они, похоже, поняли, что здесь творится.

На миг Ниакрис замерла, высоко подняв над голо­

вой алый камень Юга. Жаркого, иссушенного солнцем

Юга, где безжалостные лучи ревниво расправляются с

любой, даже самой крошечной былинкой, дерзнувшей

поднять голову от растрескавшейся земли.

Свет там оружие смерти, не жизни.

Старый волшебник Фарбриан первым бросился на­

утек, кубарем покатился вниз по ступеням; за ним ри­

нулись остальные, кто-то в белом плаще вдруг очутил­

ся совсем рядом с Ниакрис, она наугад отмахнулась за­

жатым в кулаке красным камнем — короткий вопль, и

человек упал, прижимая обугленные ладони к выжжен­

ному до кости лицу.

Ниакрис бросилась было к остальным камням, рас­

катившимся по брусчатке двора, — но со стен слетела

первая стрела, стальной наконечник высек искры со­

всем рядом с ее головой — и девочка отшатнулась. Как

ни велика тяга Камней Власти, желание выжить силь­

нее.

Она резко повернулась и бросилась следом за вопя­

щими, удирающими аколитами.

Из кулачка Ниакрис во все стороны летели искря­

щиеся алые брызги — так бывает, если зачерпнуть при137

горшню воды и широко размахнуться рукой. Брызги

эти все росли и росли, обращаясь в большие полупро­

зрачные шары, сияя, источая свет, и там, где шары эти

касались бегущих, вспыхивали бесшумные костры.

Люди умирали мгновенно, и серый пепел размазывал­

ся по бугристой брусчатке; умирали те, кто еще не

успел сделать ей, Ниакрис, ничего плохого — просто

оказался в неправильном месте и в неправильное время...

Именно в эти мгновения она вывела для себя и за­

помнила навсегда простой и жестокий закон — атакуй

первым, и ты победишь.

Вокруг нее ломались стрелы, иные вспыхивали в

полете, пробивая навылет пламенные шары, — ни одна

так и не долетела до девочки, словно ее защищало

какое-то могущественное волшебство.

Но ведь Камни Власти не защитили их прежнего

владельца...

Она вихрем влетела в коридор. Бежать, бежать от­

сюда, на волю!..

За ней с грохотом рушились стены и потолки, рас­

калывались колонны, и крепчайший камень вспыхивал

текучим густым огнем; она почти ничего не видела в

дыму. Пару раз она споткнулась обо что-то мягкое, ва­

ляющееся на полу, — тела тех, кто задохнулся, не до­

бравшись до выхода.

Ладонь жгло все сильнее и сильнее, магия Камня

Власти исходила, уже сама не в силах защитить свою

повелительницу; однако Ниакрис чувствовала, как

впечатывается в нее эта волшебная сила, и потому, не­

смотря на боль, не разжимала кулак.

...Она вырвалась из длинной галереи, оставив за

собой бушующий пожар. Пламя стремительно караб­

калось вверх по затейливым извивам старинного собо­

ра, рвалось из всех окон — казалось, громадное здание

истекает, словно кровью, тяжелым, удушливым чер­

ным дымом.

138

Ворота... заперты. Стража... уже наставили арбале­

ты, натянули луки...

За Ниакрис, словно небывалая торжественная ман­

тия, все еще тянулись шары летучего призрачного ог­

ня; и, когда стрелы уже готовы были сорваться, девоч­

ка резко взмахнула отросшими волосами — словно

хлестнула кнутом.

И шары, точно продолжение ее волос, послушно

рванулись вперед — мгновенно развернувшийся веер, смертоносная слепая мощь, громадная пламенная ко­

са, проносящаяся над травами и оставляющая за собой

только срезанные стебли.

Она никогда не думала, что способна на такое. Во­

рота, надвратная арка, боковые башни — все исчезло в

одном ослепительном взрыве. Волна беспощадного

жара прокатилась по внешнему монастырскому двору, дожигая все живое.

За спиной Ниакрис с громоподобным грохотом

рухнул собор, погребая под грудами пылающего камня

всех — и живых и мертвых. Вокруг чудовищными фа­

келами пылцли башни, тугие огненные смерчи ввинчи­

вались в ночное небо, тяжелые черные завесы дыма

скрыли звезды; девочка затравленно огляделась — и

поняла, что сражаться больше не с кем.

Стражники были мертвы, и рядом с неподвижными

телами в колчанах догорали так и не выпущенные

стрелы. И аколиты погибли все тоже, и Фарбриан ос­

тался где-то под развалинами...

Боль в кулаке внезапно прекратилась. Ниакрис раз­

жала пальцы — на ладони осталась пригоршня темно­

багрового пепла.

Камня Власти больше не существовало.

Несколько мгновений девочка тупо смотрела на

опустевшую ладонь, а потом опрометью бросилась

прочь — потому что защищавшая ее от огня и жара ма­

гия тоже готова была вот-вот исчезнуть.

139

...Она дождалась утра в приречных зарослях. От мо­

настыря осталась только обугленная груда камней —

наверное, самых прочных, раз они не поддались даже

магическому огню. Нигде никакого движения, пуста

окружающая равнина — никто не торопился узнать, что ж случилось с обителью, полночи полыхавшей точ­

но стог сухого сена.

Ниакрис осторожно пробиралась среди лениво ды­

мящихся черных глыб. Пламя не пощадило ничего, ос­

тавив только оплавленные груды камня; но ведь долж­

ны же Камни Власти защитить себя от собственной

силы!

Она перебралась через неровный черный вал. Внут­

ренний двор, как ни странно, оказался почти что непо­

врежденным. Громоздились руины собора, а на оплав­

ленной брусчатке лежали четыре тела в идеально белых

плащах — неведомо как оставшихся белыми в еще не­

давно царившем здесь хаосе.

Белый мраморный постамент тоже оказался здесь.

Стоял на земле, целехонький — но пустой.

Вместо Камней Власти на нем лежали маленькие

кучки разноцветного пепла.

Сильнейшего оружия Ниакрис — ее единственного

оружия — больше не существовало.

Несколько мгновений она, оцепенев, смотрела на

пустой белый мрамор.

Этого не может быть! Этого просто не может быть

никогда!

Камни должны были уцелеть!

Но нет. Не уцелели.

Ниакрис, точно безумная, рванулась было с мес­

та — и тотчас замерла. Нет смысла. Ничего не имеет

смысла.

Она медленно повернулась и пошла прочь. По пути

перешагнула было через мертвое тело в белом плаще; совсем собралась уж было идти дальше — но приоста­

новилась.

140

Осторожно перевернула мертвеца лицом вверх —

руки аколита бессильно раскинулись, деревянно стук­

нувшись о камни.

Пустые безоружные руки.

Она кинулась ко второму телу — то же самое. Ни

под плащами, ни в руках не оказалось тех самых жер­

твенных ножей, что, как почудилось девочке, вот-вот

Готовы были вонзиться в ее тело.

Она до крови прокусила губу. Глаза защипало —

сильно, чуть ли не как в тот день, когда погибла мама и

остальные.

Но все-таки Ниакрис не расплакалась. Они оказа­

лись на ее пути — и, значит, горе им.

Она пойдет дальше. Потому что должна отомстить.

Налегке, без вещей, припасов и снаряжения, без

гроша в кармане она побрела на юго-восток. Если ее

оружие погибло, она должна обзавестись новым. И же­

лательно таким, которое не смогли бы отнять.

Дорога не будет ни близкой, ни легкой. Но она все

равно ее пройдет. Потому что за ней теперь — еще и

тени тех, кто сгорел в разожженном этой ночью чудо^

вищном костре.

И она просто обязана дойти. О том, что ей это, мо­

жет, и не удастся, она просто запрещала себе думать.

И в самом деле не думала.

ЧАСТЬ III

КЛПНОК РАЗИТ

евочка со странным именем Ниакрис, смысл которого здесь, на дальнем, глубо­

ком Юге, не понимал никто, стояла на ко­

ленях, склонив голову и молитвенно сло­

жив руки перед грудью. В небесах сытым

сторожевым псом разлеглось ленивое со­

лнце, не сдвигаясь, казалось, ни на йоту

по всегдашней своей тропе. Жгучие лучи

нещадно пекли затылок, но девочка не шевелилась.

Острые камни впивались в колени, она не обращала

внимания.

Она стояла одна-одинешенька. Сперва на пыльной

каменистой площадке перед наглухо закрытыми чер­

ными воротами кованого железа рядом с ней точно так

же на коленях стояло еще несколько ребятишек — все

не старше девяти-десяти лет; однако ворота так и не от­

крылись, и несостоявшиеся ученики Храма Мечей уны­

ло разбрелись кто куда. Ниакрис даже не повернула го­

ловы. Для нее во всем мире остались только она сама —

и ее Враг. Все прочее делилось на две части — помо­

гающее добраться до Врага и, соответственно, мешаю­

щее. Храм, она считала, должен был помочь, и, следо­

вательно, она туда войдет. Чего бы ей это ни стоило.

...После сожженного и обращенного в груду оплав­

ленных руин монастыря она двинулась на юг. Туда, где

«высится среди мертвой пустыни Храм Мечей. Неле­

гко туда войти, а выйти и того труднее»...

142

Она ни у кого ничего не спрашивала. Раз увиденная

карта крепко держалась в памяти, и Ниакрис шестым

чувством умела соотнести прихотливые извивы черте­

жа с реальными холмами, горами и лесами, хотя никто

и никогда не учил ее ни читать карту, ни находить до­

рогу по солнцу или звездам. Она училась этому сама, на ходу — словно подсказывал кто-то.

Через леса и степи, длинными караванными тропа­

ми, от колодца к колодцу — все дальше и дальше на юг.

Она спала прямо в сухой траве, словно заяц. И так же, как зайцу, ей не раз приходилось спасаться от вол­

ков — и обычных, и двуногих.

Она сталкивалась с охотниками за рабами — едва

ушла. Пущенные по ее следу злющие псы отчего-то

лишь виляли хвостами и норовили лизнуть в лицо, вместо того чтобы повалить и лаем подозвать хозяев.

Попадались на степной дороге извечные обитатели

этих мест — ведущие жизнь простую и жестокую, как

сама природа. Каждый не их соплеменник был закон­

ной добычей — смоляной жесткий аркан упал было на

плечи Ниакрис, однако, когда поимщик уже ощупывал

ее, похотливо гогоча, она всадила ему в живот корот­

кий нож, благоразумно укрытый за голенищем ста­

ренького сапожка.

Что сталось с пытавшимся связать ее человеком, она не задумывалась. Рана была глубокой, но кочев­

ник, выносливый и жилистый, как редкий в здешних

местах степной дуб, едва ли умер бы быстро — скорее

всего ему предстояло найти свой конец от волчьх зубов.

Ниакрис не было до этого никакого дела.

Ела она только то, что могла найти по дороге, кото­

рая вела ее сперва через степи, а потом и сквозь насто­

ящую пустыню. Корешки, ягоды — и все. Людские по­

селения она обходила за три версты. Девочка навсегда

запомнила яростное бессилие, когда твои плечи схва­

чены жесткой петлей из конского волоса.

143

Она исхудала и загорела до черноты. Одежда пре­

вратилась в лохмотья. Однако, несмотря ни на что, ее

ноги оставляли позади лигу за лигой диких, негостеп-

риимых земель. Она одна прошла там, где даже опыт­

ные, бывалые купцы сбивались в большие караваны и

нанимали за большие деньги опытных проводников, умеющих найти колодцы на ветвистой тропе и вовремя

предупредить о песчаной буре.

И вот она у цели. Конечно, по сравнению с Врагом

эта цель — ничто, так, краткая остановка; но Ниакрис

слишком хорошо помнила конец Камней Власти и

своих надежд добраться до Врага с помощью заемного

чародейства. Нет, она должна полагаться только на се­

бя, на то, что есть в ней самой, на то, что не отберет

никакой противник.

...Она стояла на коленях. Перед глазами плавали

черные и алые круги, кровь зло билась в висках, словно

просясь на волю, словно не желая больше поддержи­

вать жизнь в этом одержимом злым безумием теле —

потому что ведь только безумная могла потащиться в

это безумное путешествие, в никуда, ведомая одним

лишь чутьем да твердым, слово камень, убеждением, что любая дорога, куда ни сверни, непременно выведет

ее к Врагу.

Она несколько раз чувствовала внимательные взгля­

ды, устремленные на нее из узких бойниц по обе сто­

роны черных ворот. Кто-то подходил взглянуть на нее —

смотрел какое-то время и бесшумно уходил прочь.

Ворота все не открывались. Ниакрис ждала, не под­

нимаясь с колен.

Говорят, человек способен выдержать без воды не

более суток. Ниакрис не сдвигалась с места три дня.

Казалось, ее тело умерло, — под конец она уже не чув­

ствовала ни жары, ни даже жажды.

Однако и ее силы таяли. И когда черные ворота на­

конец открылись, сознание ее почти что оставило.

144

Сильные, жесткие руки молча подняли ее, понесли

внутрь — там царили прохлада и тень. Жестокое со­

лнце наконец-то скрылось...

Она очутилась внутри знаменитого Храма Мечей.

* * *

Очень хотелось пить — она сдерживалась, хотя но­

ги, казалось, сами готовы нести ее к сложенному из

грубых камней колодцу посреди пыльного двора. Нет.

Они не увидят ее слабости.

Они — трое в темных тяжелых плащах, плотно за­

пахнутых, несмотря на яростную жару. Смотрели они

на нее с явным удивлением, пробивавшимся через ста­

рательно наведенное равнодушие.

Девочка озиралась исподлобья, крепко сжав пере­

пачканные кулачки. На плече, прихваченная обрывком

бечевки, смирно сидела тряпичная куколка, невесть

как уцелевшая во всех перипетиях и тревогах.

— А у тебя есть характер, — проронил наконец

один из стоявших перед ней, тот, что в середине.

— Характер-то у нее есть, а вот закостенеть уже за­

костенела, — возразил плащ слева.

— Ерунда, на то притирки и существуют, — ух­

мыльнулся плащ слева.

— Тогда ты ей и займешься, — решил плащ посере­

дине.

Ниакрис так и не увидела их лиц.

* * *

— Ваше преосвященство, спешу обратить ваше вни­

мание — ересь охватила уже пять деревень и продолжа­

ет распространяться. Поселяне отказались платить по­

ложенное своим сеньорам и отправлять барщину, равно

как и нести церковные повинности. Ересиархи заявля­

ют, что люди рождаются нагими, не имеющими ниче145

го, и такими же уходят, потому все богатства, кроме

созданного собственным трудом, нечисты и богопро­

тивны. Повстанцы взяли приступом замок достопоч­

тенного барона Филеаса и предали огню все имущест­

во. О том, что сделали эти грубые скоты с баронессой и

ее дочерьми, мой язык отказывается говорить.

Фигура монашка в заношенной коричневой рясе

оставалась склоненной в подобострастном поклоне.

— Это дело для тебя, Лейт, — услыхала девочка.

Она стояла рядом с массивным деревянным крес­

лом, в черной короткой куртке и таких же портах, не

стеснявших движений. Странный наряд для девочки, но, похоже, никого из ее собеседников он ничуть не

удивлял.

— Ты отправишься туда. Одна, чтобы не вызвать

подозрений. И наведешь там порядок. Совершенно нет

необходимости слать туда войска — они просто опус-

т

руку, спалят деревни и, разумеется, не схватят никого

из истинных вожаков мятежа. Уцелевшие пейзане раз­

бегутся кто куда, большей частью, разумеется, в Нарн, к богомерзким эльфам Тьмы. Этого мы допустить не

можем. Поэтому я посылаю тебя. Не подведи меня, де­

вочка. Да пребудет с тобой благословение Спасителя.

Ниакрис не вглядывалась в лицо говорившего.

Собственно говоря, это было неважно. Сидевший имел

право ей приказывать, и этим все было сказано.

— Иди, — сказали ей.

...Дорога. Осенние дожди, размокшая глина под

ногами, дымные харчевни, где на громадных сковород­

ках жуликоватого вида содержатели жарили более чем

подозрительную требуху; бесконечной чередой идущие

лица, усталые, озлобленные, искаженные завистью, гне­

вом, похотью — всеми дурными человеческими чувст­

вами. Ниакрис скользила сквозь этот поток крошечной

146

серебристой рыбкой, что легко избегнет любых сетей.

У нее было дело, и ей надлежало сделать его как следует.

...Север Эгеста. Невдалеке полуночный горизонт

закрывали горы — она знала, их называли Железным

хребтом. К темным облакам примешивался дым пожа­

ров — и справа и слева от тракта что-то горело, но кто

и что жег там — то ли восставшие сводили счеты с ба­

ронами, то ли баронские дружины по-свойски рас­

правлялись со смутьянами, Ниакрис так и не узнала.

Ей это было неважно. Очевидно было только одно —

каждый день войны гибнут невинные, чьи-то дочери, девочки, такие же, как она сама, только обделенные

магическими способностями, остаются без мам и деду­

шек, а часто — погибают и сами. И она, Ниакрис, спо­

собна остановить это бедствие — остановить такой ни­

чтожной ценой, как пять-шесть человеческих жизней —

жизней тех, кто начал всю эту кровавую замятию.

На сжатом поле она нашли какой-то сарай, заби­

лась туда, словно мышка, и затаилась. Ночью отсюда

выйдет уже не грязная ободранная девчонка-нищенка, все эти дни пробиравшаяся дорогами Эгеста, донельзя

забитыми бежавшим от войны людом, — ночью отсюда

выйдет Ниакрис, та, что мстит, — и ее нынешнее дело

тоже будет частью ее одной большой Мести, той са­

мой, Мести Настоящему Врагу.

...Найти главарей труда не составляло. Заклятье, которое сплела девочка, отыскивало тех, кто исступ­

ленней других верил в свои слова, — вожаки были ис­

тинными фанатиками, они подняли людей не для того, чтобы добиться за счет их жизней славы или богатства.

Они и в самом деле хотели «как лучше».

Четверых заклятье нашло в крошечном лесном ски­

ту, так, не скиту даже, а келье. С десятком охранников

они совещались, куда идти дальше, — восстание требо­

вало крови, и как можно скорее. Одним разграблен­

ным замком ярость крестьян не насытится.

147

Еще двое пробирались лесной тропой с отрядом в

несколько сотен вооруженных кто чем сторонников —

выходя в бок и спину полуторатысячному баронскому

войску, наспех собранному соседями несчастного Фи-

леаса. Замысел был прост и понятен — пользуясь ноч­

ной темнотой и всегдашним презрением профессио­

нального воина к «земляным червям»-пахарям, уда­

рить внезапно, поджечь, что можно, перебить сколько

удастся сонных — и уходить. Через два дня молва раз­

несет эту весть по всей округе, превратит ее в разгром

ненавистных баронов — и под Знамена восстания вста­

нут новые сотни и тысячи из тех, кто пока еще колеб­

лется.

Был еще где-то и седьмой главарь — самый хитрый

и самый осторожный, с осторожностью и хитростью

дикого зверя, потому что он пламеннее всех верил в то, что сам говорил на деревенских улицах. Его Ниакрис

нащупать пока никак не могла, и это было плохо —

значит, главарь владел какими-то зачатками волшебст­

ва, которые, соединяясь со слепой, жгучей верой, мог­

ли дать ему и в самом деле немалую власть.

Его Ниакрис пока оставила. Ей на все дана одна-

единственная ночь (она не знала, почему, но не соби­

ралась задумываться) — и потому она сперва раздела­

ется с теми, кто рядом.

Потом настанет черед остальных.

...Первыми свою судьбу встретили те двое, что вели

отряд через лес. Ждать до утра Ниакрис не стала. Глу­

хой полночью, в час между собакой и волком, она до­

ждалась дружно топавших по лесной дороге крестьян в

небольшом овражке, где по дну ласково журчал ручеек, до сих пор, несмотря на осень, окруженный пышными

папоротниками.

Наконец впереди показались огни факелов. По­

встанцы шли, ничего не опасаясь, — баронские удаль­

цы ни за что на свете не сунутся в чащу, которой они

148

боятся больше, чем огня, а дикие звери сами не под­

ступятся к такому множеству хорошо вооруженных

людей, не говоря уж о пламени в их руках.

Конечно, оставались еще те, которые не боятся ни

огня, ни многолюдства и которым чем больше людей, тем больше добычи, — но отогнать таких как раз и

должны были главари, вожаки, вместе с примкнувши­

ми к восставшим двумя настоящими деревенскими

колдунами — эти, правда, считались мастерами больше

по дождям или же предотвращению оных, но для крес­

тьян они все равно были волшебниками, и этим все бы­

ло сказано.

Ниакрис сразу же увидела обоих вожаков. Как и

положено, они шли впереди, о чем-то негромко пере­

говариваясь. О чем — девочку совершенно не волнова­

ло, все эти планы вместе с замыслами несколько мгно­

вений спустя станут никчемным прахом мыслей.

У Ниакрис не было оружия Маленькая девочка, пробирающаяся в охваченный мятежом уезд с громад­

ным арбалетом за спиной — едва ли это покажется в

порядке вещей охраняющим переправы и мосты ба­

ронским ухарям.

Она могла бы напугать, рассеять наспех собранный

из мирных поселян отряд, но тогда главарям не соста­

вило бы труда собрать его снова. И потому Ниакрис, не

торопясь, тщательно проверяя каждый стежок, послала

вперед свое любимое заклинание — шелковую змейку-

удавку. Для одного. Сразить одномоментно двоих ей

пока еще не удавалось.

Главарь осекся на полуслове. Захрипел, пытаясь

подцепить пальцами сдавивший горло невидимый

шнур — напрасно. Второй сунулся было к нему — но в

тот же миг получил прямо в лоб маленький шарик бе­

лого огня. Ниакрис еще не могла сотворить большой, настоящий файербол, но отсутствие мощи с лихвой ис149

купалось точностью. Вожак упал с аккуратной дыроч­

кой во лбу, размером не больше горошины.

Что будет дальше с растерянными поселянами, Ниакрис уже не интересовало. Множество жизней бу­

дет спасено — и такой малой ценой!

Миг спустя она уже бесшумно скрылась в чаще.

Несложное заклинание — и она смогла видеть в темно­

те не хуже совы. Предстояло одолеть несколько лиг по

буреломному бездорожью — но девочке было не при­

выкать. Когда шла на юг, случались вещи и похуже.

Два боевых заклятья из пяти потрачены. Что поде­

лать, такова особенность ее магии — она не могла ис­

пользовать одно и то же чародейство два раза подряд.

Должно пройти время — для какого-то волшебства

день, а для какого и неделя. Для этого задания у нее

было приготовлено пять заклинаний — четыре для де­

ла, одно про запас.

Главное — потратить их с умом...

Теперь — та четверка. С ними так просто не полу­

чится. Они осторожны и более сведущи в магии — ин­

стинктивно. Наверное, там найдутся не только челове­

ческие стражи...

И, конечно, как всегда, в охваченной мятежами и

смутами земле следовало ожидать и иных ночных стран­

ников — из числа охотников за человечиной. Муки, кровь и страдания привлекают их, словно мух — мед.

Вампиры, например, которым важно не только насо­

саться живой теплой крови, старые вампиры в особен­

ности.

Ее предупреждали об одном таком, по имени Эфра­

им, наверное, самом старом из всего Ночного Народа.

Говорили, что его неудержимо притягивают места по­

боищ и кровопролитий — ему якобы нужны не столько

кровь, сколько впитывание людских ужаса и страда­

ний. Связываться с Эфраимом настоятельно не реко­

мендовалось.

150

Ниакрис попались несколько мелких умпи — полу-

разумных тварюшек-кровососов на манер здоровых

крыс со щетиной впору дикобразу. Их маленькие руч­

ки тем не менее отличались отнюдь не звериной лов­

костью, и умпи умели делать очень даже острые камен­

ные ножи и наконечники к копьецам, ничуть не усту­

павшие стальным.

Умпи Ниакрис ненавидела. Как-то она видела, как

они украли ребенка, не успела его спасти — и с тех пор

дала страшную клятву истреблять этих тварей везде, где только встретит.

И сейчас она не пожалела ни времени, ни закля­

тья — вбить все семейство невидимым молотом в окро­

вавленный и измочаленный мох. Кроме двух самцов, там оказалась самка с детенышами — детенышей де­

вочка прикончила с особенным удовольствием.

Заклятий оставалось только два. Мимоходом Ниа­

крис пожалела, что не сдержалась с этими мерзкими

умпи, потратила свое, наверное, самое удобное вол­

шебство — но содеянного не воротишь.

Потом забросала тушки хворостом и, прищелкнув

пальцами, воспламенила костер. Пусть горят. Пламя-

то не простое, а с наговором — не летать духам умпи

вокруг этого места, не подстерегать неосторожных пут­

ников на лесных тропах...

Она достигла скита, когда ночь уже поворачивала к

рассвету. Конечно, не следовало тратить время на

умпи, но и собственную клятву нарушать нельзя. Дав­

ши — держи, как всегда говорили ей.

Скит стоял в совершенно непролазной чащобе, что

Ниакрис даже подивилась — не на крыльях же слета­

лись к нему вожаки восстания? Ей самой пришлось из­

рядно попотеть, прежде чем она достигла первого ох­

ранного круга.

Наверное, это сказывалась усталость — она почти

что налетела на него, почувствовав пульсирующую хо152

лодную нить, мало что не коснувшись. Конечно, защи­

ту ставили не настоящие волшебники, так что дело

скорее всего обошлось бы лишь несколькими синяка­

ми и несильными ожогами, но задание она бы точно

провалила. И тогда — хоть не возвращайся назад.

Пока она проследила всю тревожку, край неба на­

чал предательски светлеть. Ниакрис закусила губу и

одним рывком выдернула всю нить — разумеется, при

этом не пошевеля и пальцем, но рывок отозвался в

груди мучительной тупой болью, словно кто-то поддел

ее крюком под ребра.

Дальше на пути попался увалень-дозорный — Ниа­

крис просто проскользнула мимо неслышной серой

тенью. Часовому скорее всего показалось, что это про­

шелестел ветер.

На третьем кольце она остановилась. Здесь уже

чувствовалась рука мастера — словно кто-то бывалый

и опытный запер дома неразумных детей и отправился

по делам, рассчитывая вот-вот вернуться.

Ниакрис постаралась ощутить конец сигнальной

нити — бесполезно. Нить оказалась вообще живой, змейка, вцепившаяся в свой собственный хвост Такую

тронь — не только что зашипит, руку оттяпает.

Ниакрис зло сощурилась Неужто какие-то пахари-

косари могут оказаться искуснее ее, ученицы Храма

Мечей?

Размышляла она недолго, утро подступало, а ей

еще предстояла самая трудная часть задания.

Взмах платка — и по лесу, по поваленным стволам

и мертвым, давно-давно сухим пням заплясали весе­

лые огненные язычки. Пламя вообще слушалось Ниа­

крис охотнее остальных стихий — как ей говорили, чувствуя родственную душу.

Раздались испуганные крики. Ниакрис не шевели­

лась, невидимая, не отличимая от все еще густых тут

сумерек. Теперь надо только немного подождать...

153

Ветер лениво поворчал, но все-таки подчинился, гоня пламя к бревенчатому срубу скита. Миг спустя из

двери ринулись людские фигуры в плащах.

Дальнейшее было просто. Без всяких там молний, огненных шаров и тому подобного истребительного

арсенала, Ниакрис просто приказала четырем сердцам

остановиться. Это заклятье она специально приберега­

ла для сей четверки, хорошо, хватило духу не потратить

его на умпи.

Выл и гудел огонь, с треском пожирая бревенчатые

стены скита, кричали мечущиеся люди — Ниакрис

больше тут ничего не задерживало. Бесшумно, не хуже

заправского эльфа, она скрылась в ночном сумраке.

Несколько мгновений поплясали у нее на спине от­

блески пожара — и все.

Оставалось последнее заклятье.

...Найти седьмого главаря оказалось не так просто.

Едва ли этот тип где-то учился магии, скорее всего

просто обладал неплохими задатками, и заклятья у

него, как у Ниакрис когда-то, получались порой про­

сто сами по себе. И он сумел хорошо укрыться. Девоч­

ка не чувствовала его — точнее, чувствовала, но далеко

не так остро, чтобы отыскать до наступления утра, уже, кстати, совсем близкого.

И все-таки она нашла выход. Когда, отринув на­

хлынувшую было панику, стала перебирать возмож­

ности — вспомнилось, что эти взрослые, помимо всего

прочего, еще и обожают «заниматься любовью». И ес­

ли предположить, что наш главарь сейчас этим как раз

и занят...

Она не ошиблась.

След, теперь ясный и четкий, вывел ее прямо к

безымянной деревушке. Утро уже полностью вступило

в свои права, свет разлился по неширокому кругу по­

лей, на краю которого в зарослях притаилась девочка.

Далеко за ее спиной над лесом поднимался столб ды154

ма, даже не один — несколько, пожар расширялся, и

Ниакрис вновь поругала себя, что потратила на него

столько сил — вполне обошлась бы и меньшим.

Дома в деревеньке, обычные для этого лесного

края, длинные, с острыми крышами, покрытыми дер­

ном, скаты спускаются почти до самой земли, так что

все строение напоминает скорее земляную нору, неже­

ли человеческое жилище.

Главарь был здесь. Внутри. И — отчего-то насторо­

жен. То ли почувствовал приближение ее, Ниакрис, то

ли — смерть своих соратников. Так или иначе, ближе

подходить нельзя. Но ее заклятье того и не требует...

Ниакрис застыла, притаившись среди облетевших

ягодных кустов. Сейчас. Еще немного — и делу ко­

нец...

Она плела свою убийственную сеть — последнее, пятое заклинание было самым мощным, но и самым

долгим в придачу; когда внезапно скрипнула дверь, и

на здоровенной коряге, заменявшей дому крыльцо, по­

явился мальчуган лет семи-восьми, с чумазой рожи­

цей, в короткой рубашонке. Стремглав выскочил — да

так и застыл, широко раскрытыми глазами глядя на

Ниакрис.

Проклятье!

У девочки не было оружия, один короткий нож, какой удобно метать. Она, не мигая, всадила бы желез­

ное жало прямо между глаз неосторожного мальца, пока он не поднял тревогу, но... руки дрогнули.

А мальчик как-то сразу, вдруг, резко извернулся и

опрометью кинулся в дом, что-то истошно голося.

Миг спустя — заклятье Ниакрис все еще не поспе­

ло — на нее саму обрушился ответный удар. И притом

такой силы, что наспех возведенную защиту смело на­

чисто.

Тьма покрыла взоры, мир тонул в этой тьме, и, ког155

да темные воды сомкнулись над ее головой, Ниакрис

увидела лицо Учителя.

Нахмуренное и разочарованное.

Понятно — она не справилась.

Но — в следующий миг морщины на лице Стояще­

го во Главе разгладились, словно он хотел сказать — не

печалься, ведь ты еще только учишься, и это была про­

сто иллюзия... хотя, конечно, того мальчишку ты обя­

зана была убить. Ты не имела права его отпускать.

Ниакрис виновато опустила голову.

Больше всего хотелось подойти к Учителю и утк­

нуться ему лбом в плечо — чтобы погладил по голове, чтобы сказал бы наконец хоть одно живое слово, не

только взгляды...

Но она знала, что это совершенно невозможно.

Вздохнув, девочка поплелась к выходу — прини­

мать заслуженное наказание за нерешенную задачку.

* * *

Она никого не видела из других обитателей Храма

Мечей. Грозная сила смерти, которой здесь служили, не нуждалась в торжественных многолюдных молени­

ях. Ученик знал трех — своего наставника, помощника

наставника и того, кто стоял во главе Храма. Его, Сто­

ящего во Главе, не называли ни настоятелем, ни игу­

меном, ни командором — не называли просто никак.

Наверное, каждый из прошедших Храм находил для

этого человека (впрочем, человека ли?) свое собствен­

ное прозвание.

И Стоящий во Главе охотно откликался на них. Он

мог быть господином и милордом, преосвященством и

доном — кем угодно. Видящим, познающим, ведаю­

щим, ведущим — все вместе.

Когда он говорил с учеником, тому казалось, что

весь этот величественный Храм воздвигнут с одной-

156

единственной целью — наставить его, ученика, на путь

истинный.

И никто не знал, о чем Стоящий во Главе говорит с

остальными. Чему их учит. К чему готовит. Этого не

знали даже его собственные помощники.

К Ниакрис учитель — или, вернее, Учитель — пото­

му что два других наставника были просто учителя­

ми — приходил раз в семь дней.

И мир вокруг нее тотчас менялся. Учитель не ут­

руждал себя какими-то там классными комнатами или

тому подобным. Каждый раз Ниакрис ждало необы­

чайное, невероятное приключение — правда, от кото­

рого пробирал самый настоящий мороз.

Учитель не говорил ни слова. Та фраза — «а у тебя

есть характер!» очень долго оставалась единственной, услышанной девочкой. Учитель просто разворачивал

перед ученицей целый мир — то ли творил на самом

деле, то ли всего лишь являл ей видение, но совершен­

но неотличимое от «реальности».

Он бросал ее, точно щенка, в воду и смотрел, вы­

плывет она или нет. Пару раз, когда она начинала то­

нуть, он в конце концов вытаскивал ее — но лишь по­

сле того, как она, образно говоря, успевала нахлебать­

ся воды.

Задачи...

Сначала он учил ее разрушать. Ни одной «задачки

на созидание».

Сперва это было просто. И походило на игру. Тол­

пы отвратительного вида чудовищ набрасывались на

нее со всех сторон, и не оставалось ничего другого, как

убивать — всеми доступными ей способами, которые

двое наставников успели показать ей за неделю.

Огонь, молнии, лед, холод, камни — весь простой и

немудреный арсенал начинающих волшебников, не

умеющих ничего, кроме как придавать привычную

форму яростному буйству чистой энергии. Это она ос157

воила на удивление быстро. И еще быстрее привыкла к

отвратительным, не переносимым для обычного чело­

века картинам смерти — рассеченным телам, выворо­

ченным кишкам и тому подобному. Чудищ она разила

направо и налево, не колеблясь.

Потом пришло время, когда после чудовищ ей тре­

бовалось сравнивать с землей крепостные башни и раз­

веивать по ветру дворцы. Здесь уже надо было старать­

ся изо всех сил. И Ниакрис словно на собственных

плечах перетаскивала всю немереную тяжесть уложен­

ных в фундаменты каменных глыб. Здесь уже требова­

лись другие заклинания, совсем другие.

Заклинания... Оказалось, что она знала их всегда, сама не отдавая себе в этом отчета. А теперь они ложи­

лись в ее память удобно и легко, словно она просто

вспоминала нечто давным-давно забытое.

О природе самого волшебства с ней говорили мало.

Иногда ей казалось, что ее не учат, а просто натаскива­

ют, словно охотничью собаку — она пыталась задавать

вопросы, но наставники только качали головами.

«Мы не можем говорить об этом. Спроси того, кто

сильнее нас».

Она пыталась. Стоящий во Главе молчал.

Потом, после «чистого разрушения», Учитель резко

изменил их занятия. Заклинания и магия сменились

долгими упражнениями в том, что можно было б на­

звать «воинским искусством». Деятилетняя девочка

училась управлять армиями, сталкивавшимися на поле

битвы, — наставники объяснили ей, что далеко не

всегда чистая магия может достичь успеха.

Потом... в кого только не превращалась она! В ни­

щую побирушку — и могущественную королеву. Бес­

пощадную амазонку — и милосердную целительницу.

Она становилась монахиней и инквизиторшей, наем­

ницей и дамой высшего света.

158

И Учитель не отступался, пока она не добивалась

успеха.

И после этих, казалось бы, приключений в иллю­

зии на теле Ниакрис прибавлялось все новых и новых

шрамов, притом — самых настоящих.

Однако это было интереснее любых игр и забав.

Есть люди, которые, раз познав прелесть смертельной

игры, где ставка — их собственная жизнь, уже не могут

от этого оторваться. Ниакрис, похоже, оказалась имен­

но из этой породы. Предчувствие смерти не заставляло

внутренности леденеть, а руки — бессильно опускать­

ся. Напротив, кровь вскипала, и она шла навстречу

очередной опасности — с открытым забралом. Она

знала, что теперь ее Учитель может и не выручить —

если она сделает какую-то глупость, не достойную уче­

ницы Храма Мечей. Она не бросалась вперед слепо, подобно объевшемуся мухоморов берсерку, она билась

обдуманно и точно, и заклятья послушно выстраива­

лись в нужной последовательности.

Из нее ковали отравленную стрелу, которая, быть

может, и слабее громадного топора или копья, способ­

ного пробить кольчугу тройного плетения, но зато ра­

зящую наверняка и от которой не спасут никакие сна­

добья.

А вот зачем ковали и против кого ей предстояло

выступить, по мысли набольших Храма, — этот вопрос

Ниакрис просто не волновал. Он даже не приходил ей

в голову.

* * *

Годы торопились, подгоняя один другого, точно

боясь куда-то опоздать, — хотя куда могут торопиться

могущественные Духи Часа? К какому безвестному

концу, к какому жуткому и непредставимому людским

разумом устью несет свои воды великая Река Време­

ни?.. Нет ответа. И потому веками, тысячелетиями че159

ловек смотрит в ночное небо — ему уже мало просто

бесконечности, ему подавай Беспредельность, где нет

границ ни для чего — ни для мысли, ни для духа, ни

для тела.

Ниакрис превратилась в худенькую девушку-под-

ростка, сухую и жилистую, словно выдубленный вет­

ром и солнцем старый корень. Пять лет она провела в

Храме. Пять лет... пять лет, которые для кого другого

показались бы пятью веками.

Ошибается считающий Храм Мечей суровой воин­

ской школой, откуда выходят беспощадные и свирепые

ассасины, против которых бессильны замки, яды, ло­

вушки и наемные мечи. Ошибается считающий зате­

рянный в пустынях Храм средоточием отвратительного

колдовства, имеющего исток, подобно некромантии, в

мучительстве и страданиях. Ошибается считающий

Храм последней твердыней бросающих вызов Спасите­

лю магов и волхвов, крепко блюдущих до сих пор ста­

рую веру и не принявших новую.

Потому что Храм — это и то, и другое, и третье

вместе и еще многое-многое другое, о чем за предела­

ми его стен если кто и догадывался, то почитал за луч­

шее держать язык за зубами — в том числе и такие пер­

соны, как милорд ректор ордосской Академии Высоко­

го Волшебства, и хозяйка Волшебного Двора Мегана, несмотря на все свое могущество.

Ведь меч — это не только и не столько прямой (или

как-то изогнутый) кусок заостренного и заточенного

по краям железа. Меч — это выражение пути, способа, цели. Меч — то, что возвышает и возвеличивает. Меч

берет в руки человек, стремясь достичь чего-либо; и

неважно, собирается ли он при этом проливать потоки

чужой крови или, скажем, всего-навсего составить уче­

ный трактат или достойную компиляцию из древних

авторов.

В Храме учили Пути. Умению ставить цели и до160

стигать их, отрешаясь от средств. И притом совсем не

обязательно мечами.

Ниакрис прошла все круги. Прожила десять жиз­

ней. Когда ты живешь в сотворенной для тебя масте­

ром иллюзии, время в настоящем мире почти что не

движется. В иллюзии пройдут недели и месяцы, а здесь, в жаркой пустыне к востоку от Стены Салладора, —

считанные часы.

Она побывала на всех континентах и островах. Бро­

дила по сотням дорог. Горела, тонула, падала в про­

пасть, срывалась с гор, бессчетное число раз погибала в

поединках с чудовищами или вражескими колдуна­

ми — но куда чаще одерживала победу. Она могла

легко и непринужденно станцевать на королевском

балу и пить всю ночь наигнуснейшую брагу в логове

лесных разбойников. Она управилась бы со столовым

прибором из двадцати четырех предметов и не побрез­

говала бы ничем из кухни поури. Она без запинки про­

читала бы наизусть все восемьсот с лишним строф

«Деяний Спасителя» и любой из многочисленных сим­

волов веры. Ее сочли бы своей в высшем свете и на

самом дне.

Настала пора уходить.

Храм отпускал ее. На один год. Она была свободна

и могла идти куда возжелается, делать все, что угодно.

Но через год — ее ждали обратно.

...Мрак в низком подземном зале, казалось, щеко­

тал ее кожу мягкими шелковистыми лапками. Она сто­

яла в полной темноте, на коленях, как и в тот далекий

день, перед воротами Храма. Сегодня — ее последний

день. Впереди — год свободы. Потом она должна вроде

как вернуться... что-то там такое совершив, о чем на­

меками и околичностями говорили два ее наставника, те, что позволяли себе разговоры с ней. Но на самом

деле все это значения не имеет. За прошедшие годы ее

Враг набрал поистине великую силу. Храм Мечей, ка161

залось бы, наглухо отгородился от мира, но какие-то

слухи все же проникали. Ниакрис подозревала, что

именно Стоящий во Главе определял, о чем можно об­

молвиться с ней обычным наставникам и о чем — нет.

Конечно, никто не знал, что она имеет своего соб­

ственного Врага, да еще такого. Никто в Храме ее ни о

чем не спрашивал. Ее прошлое умерло в тот миг, когда

за ней захлопнулись черные ворота. Теперь она — воин

Храма, и этим все сказано.

Во мраке возникло движение. Нет, это не заколе­

бался воздух, не возникло легчайшее эхо, не вздрогнул

едва-едва пол под ногами — Стоящий во Главе появил­

ся совершенно беззвучно, словно соткавшись из этой

самой темноты. Ниакрис, несмотря на все годы учени­

чества, так и не смогла понять, что же за чародейство

стоит за этим. Как не смогла понять, кстати, кто вооб­

ще такой этот Стоящий и чего, собственно говоря, до­

бивается Храм. Власти? — с такими воинами ничего не

стоило покорить пару-тройку соседствовавших с пус­

тыней королевств или княжеств. Несколько десятков

ассасинов — и к ногам Стоящего падет любая столица, быть может, даже блистательный Ордос.

Но никто не отдавал подобного приказа, и Храм

жил как бы сам по себе, не допуская Ниакрис, несмот­

ря на все ее старания, к своим сумрачным тайнам.

Сегодня она надеялась узнать чуть-чуть побольше.

Стоящий во Главе заговорил. Ниакрис услыхала его

голос впервые за пять с лишним лет, с того самого до­

стопамятного дня, когда он нашел, что у нее «есть ха­

рактер».

— Мы закончили, — самым что ни на есть буднич­

ным голосом сказал глава Храма. — Больше тебе здесь

делать нечего.

Сама Ниакрис так не считала — но не станешь же

сейчас спорить!

"

— Да-да, не станешь же, — подтвердил Стоящий во

162

Главе, даже не считая нужным скрывать то, что он чи­

тает ее мысли. — Ты вполне готова.

Ей очень хотелось спросить: «Готова к чему?» — но

вместо этого Ниакрис лишь еще ниже наклонила голо­

ву, не сомневаясь, что Стоящий во Главе, несмотря на

мрак, видит каждый ее жест и движение.

— Ты покидаешь Храм. Немедля, как только закон­

чится наш разговор. Ты свободна идти, куда хочешь, и

делать, что хочешь. Через двенадцать месяцев, в этот

же день, ты вновь придешь к воротам Храма. И узна­

ешь свою судьбу. А за этот год ты должна... — он сделал

паузу, — ты должна отнять жизни у троих. Троих лю­

дей, или эльфов, или гномов, или... словом, трех лю­

бых разумных. Выбор за тобой. Можешь говорить, —

неожиданно позволил он.

Ниакрис не знала, как обращаться к Стоящему во

главе. Все принятые у людей и нелюдей вежливые «гос­

подин», «сир», «милорд», «тан» и так далее явно не го­

дились. И она заговорила просто, без всяких словес­

ных вывертов, хотя по спине на миг и пробежал холо­

док — а ну как ему подобная дерзость не понравится?..

— Поменьше думай о том, кому и что не понравит­

ся, и побольше о том, что предстоит сделать, — сухова­

то заметил ее собеседник. — Ну, говори, говори, я слу­

шаю.

— Как я смогу определить...

— Плохой вопрос, — покачал головой Стоящий. —

Попробуй еще раз.

— Я должна угадать?..

— Да. Ты должна угадать. Не каждое отнятие жизни

удовлетворит Храм. Не меня, запомни это хорошень­

ко, — Храм. То, частью чего ты должна стать. Я знаю

истории, когда люди выходили за ворота, убивали трех

первых попавшихся пастухов, возвращались в Храм, и

Он принимал их. И я знаю истории, когда воины пре­

одолевали немыслимые трудности, проникая в святая

163

святых королей и прелатов, убивая тех, кого, как счи­

талось, убить невозможно — и заканчивали свои дни

храмовыми рабами, потому что их деяние оказалось

неугодно той силе, которой мы все служим.

— То есть... — кажется, Ниакрис следовало бы ис­

пугаться. Но пора испугов давно прошла. У нее одна-

единственная цель — ее Враг, и как она доберется до

него — уже неважно. Клятвы, обязательства — все это

ничто перед тем, что она обязана совершить.

— То есть никто не может тебе ничего посовето­

вать, не может приказать, не может попросить. Ты —

сама по себе и сама за себя. Ни твои наставники, ни

я — мы больше ничем тебе не поможем. Вслушивайся

в себя и, когда поймешь, что должна убить, — убивай.

Вот и все, что я могу тебе сказать на прощанье.

И у девушки не возникло даже мысли спросить о

том, что происходит с теми, кто не выполняет волю

Храма и не возвращается.

* * *

Истину говорили о Храме Мечей — прошедшим его

не нужно оружие. Ниакрис не дали с собой ничего.

Ничего, кроме легкого серого плаща да грубой веревки

подпоясаться. Все остальное она оставила за черными

воротами, молча и равнодушно захлопнувшимися за

ней.

Это странное чувство — свобода. Оголодавший че­

ловек может умереть, дорвавшись до еды, привыкший

к цепям и ошейнику раб оказывается сущим зверем, едва только выйдя на волю; Ниакрис стояла, крепко

зажмурившись, запрокинув голову. Даже сквозь веки

она видела яростное в здешних краях солнце, яркий

белый круг — теперь она может доверять только ему, дневному светилу. Поиск не может затянуться, у нее в

запасе двенадцать полных лун, о том, что будет потом, если она не вернется в Храм, сейчас лучше даже и не

164

думать. Бессмысленно. А первое, чему ее научили в

Храме, — не думай о недостижимом, невыполнимом и

бессмысленном. Даже если ты ошибаешься, и это ока­

жется потом вполне достижимым, очень даже выпол­

нимым и совершенно не лишенным смысла. Это не­

важно. Важно лишь, как ты думаешь об этом сейчас.

Сомнения обессиливают. Не берись, если сомневаешь­

ся. И потому столько времени в Храме тратилось на то, чтобы понять, понять без сомнений, можешь ты сде­

лать то или иное — да или нет?..

Едва заметная дорога вела через пустыню к черным

воротам. В двух неделях пути на юг — океан, о котором

она столько слышала, но никогда не видела. Там — го­

рода, большие, шумные, где звучит речь с таких даль­

них концов Эвиала, что плыви по океану хоть год — не

доплывешь. А можно повернуть на запад. Одолеть пус­

тыню, выжженные горы Восточной Стены — и попа­

дешь в сказочный Салладор, где дворцы, говорят, и

вовсе не опишешь словами.

На востоке за пустынями и лесами, особыми, не

знакомыми ей лесами-джунглями, за крошечными

лесными городами-государствами, по-ученому прозы­

вавшимися «полисы», за страной каменных идолов, если взять чуть севернее, — Царство Синь-И, а еще

дальше на полночь — и вовсе незнаемые черные леса, одним плечом упирающиеся в ледяные тундры.

Но это далеко не все. Карты изобиловали «белыми

пятнами», державы, королевства и герцогства возника­

ли и исчезали, оставаясь только на желтеющих перга-

ментах.

Она свободна. Она может идти куда угодно. У нее

нет ничего, ни одной привязанности, она никому ни­

чего не должна и ее нигде не ждут. Храм?.. О, об этот

думать не стоит. Она все равно не успеет отработать

потраченное на нее. Потому что если Враг и впрямь

настолько силен, шансов выйти из боя живой у нее нет.

165

Но это тоже неважно...

Если б она попробовала подсчитать, скольким

вещам в своей жизни она успела сказать «неважно»...

Ни вещей, ни денег, ничего. Веревка вокруг тонкой

талии да плетеная фляжка с малым запасцем воды —

только-только добрести до следующего колодца.

Впрочем, нет. Кое-что у нее все-таки осталось. По

странной прихоти Стоящий во Главе разрешил ей взять с

собой памятный клинок поури — оружие долго лежа­

ло, дожидаясь своего часа, — и вот наконец дождалось.

А кроме того — тряпичную куклу, постаревшую, пооб­

трепавшуюся, подштопанную в нескольких местах —

но живую, несмотря ни на что. И сейчас кукла, как

обычно, сидела на плече хозяйки, крепко-накрепко

вцепившись в одежду специально для этого пришиты­

ми Ниакрис крючочками.

Ниакрис зажмурилась плотнее. Белый солнечный

диск потускнел, померк, вместо него проступали звез­

ды, послушно складываясь в фигуры, планеты занима­

ли приуготовленные места; Ниакрис чуть вздохнула —

она не ошиблась, нужный ей день приближался, день, когда она сможет наконец встать на след своего Врага.

Она зашагала прочь от Храма. Никто не смотрел ей

вслед, целый год оставшимся тут не будет до нее ника­

кого дела. Они станут судить ее, когда она вернется —

но она, конечно же, не вернется.

* * *

К вечеру Ниакрис добралась до первого в длинной

цепи колодцев, соединявших Храм с более пригодны­

ми для жизни краями. Донимавший ее днем ветер, что

гнал с бархана на бархан тучи мелкой и едкой пыли, наконец-то стих, и яркие-яркие звезды как-то по-осо-

бенному празднично сияли в небесах. Чернота неба, искорки звезд, песок, источающий накопленное за день

тепло... Ниакрис легла ничком, раскинула руки. Мир, 166

громадный мир лежал вокруг, глубоко и ровно дыша, точно исполинский морской кит-левиафан. Тысячи

тысяч дорог перед ней, и год — громадный срок, осо­

бенно когда тебе всего пятнадцать; смерть еще где-то

невообразимо далеко, даже если должна наступить на

следующий день: таково уж свойство юности, с твер­

дой и неколебимой верой в собственное бессмертие.

«Все умрут, но не я», — мысль не отличающаяся глуби­

ной или мудростью, однако в молодости она неотвяз­

на — наверное, только она и дает силы жить и свык­

нуться с неизбежностью конца.

Время гадания близилось. Ниакрис чувствовала его

течение настолько остро, словно каждый миг и каждая

секунда, сорвавшиеся в пропасть невозвратного про­

шлого, были каплями ее собственной крови. Небесные

тела как будто протягивали к ней незримые руки —

через все бездны пространства, непредставимого скуд­

ным умом смертного. И в миг, когда ядовито-желтый

Ямерт, снежно-белый Ямбрен, коричневатая Ятана, огненно-алая Явлата и изумрудная, точно весенняя

трава, Ялини сошлись на одной прямой — нить Силы

протянулась с небес на землю, бесплодную, мертвую

землю, где возле затерянного среди песков колодца ле­

жала, раскинув руки, зажмурившаяся девушка.

Все эти годы в Храме Ниакрис не имела никаких

вестей из большого мира. Для усердных учеников он

как бы переставал существовать. Она не знала, что слу­

чилось с ее Врагом, где его искать — не знала ничего, кроме одного — она обязана его найти.

Она закричала от жгучей боли — сила небес опаля­

ла, словно огонь. Тело изогнулось дугой, сознание по­

мутилось — но вытолкнуть из себя заранее сплетенное

заклинание она успела, словно плюнув в лицо холод­

ным и равнодушным небесам.

И, хрипя, отхаркиваясь кровью и корчась на земле

в жестоких судорогах — неизбежная расплата за подоб167

ные колдовские прозрения, — она словно с высоты

птичьего полета увидела угрюмый замок в суровых, злых горах; болезненно-тонкие башни, словно возна­

мерившиеся пронзить сами тучи, дерзни те опуститься

недозволенно низко; высокие изогнутые переходы, арки, переброшенные через пропасти. Замок напоми­

нал диковинного спрута, распростершего щупальца

над безднами. К замку вела одна-единственная узкая

дорога, где едва могла протиснуться телега — со всех

сторон были только отвесные скалы. Тонкая цепочка

каких-то существ тянулась к воротам по подвесному

мосту без признаков перил и исчезала в черном прова­

ле входа. В венчике окон главной башни угрюмо мер­

цал красный отсвет. От всей этой картины веяло смер­

тью и запустением, запустением и смертью, и Сила, обитавшая в пределах этих стен, похоже, давно забыла, что такое радость.

Больше Ниакрис ничего не увидела — пришло чет­

кое осознание пути, дорога лежала перед ней, словно

начертанная на карте. Оставалось только встать и идти.

Сознание погасло, уступив натиску боли. Ниакрис

провалилась в забытье с блаженной улыбкой на губах.

Она узнала все, что нужно, — и кого волнует, что отка­

том от ее заклинания колодец превратился в зловон­

ную яму, забитую ядовитой зеленоватой слизью, где

очень скоро заведутся более чем несимпатичные созда­

ния?..

* * *

Дорога стелилась под ноги. Закаты сменялись вос­

ходами, пески уступили место сухим степям. Ниакрис

шла на северо-восток, туда, где цепь старых гор почти

что надвое разделила громадный континент. Ее не забо­

тило, сколько дней займет дорога. Пусть даже и целый

год. Жара сменилась осенними дождями, надвинулись

леса, безлюдье сменилось редкими деревнями — а она

168

все шла и шла, почти не обращая внимания на окру­

жающий мир. Правда, мир сам пытался обратить на

нее свое внимание, но, увы, безуспешно.

Как правило, она сторонилась людей. Еду она до­

бывала в лесах — осень щедра на ягоды с грибами, и

только невежда не сможет на этом прожить, а Ниакрис

как раз невеждой отнюдь не была.

Правда, однажды она-таки не смогла миновать го­

рода — крепость запирала вход в узкое ущелье, а про­

бираться по отвесным скалам означало большую поте­

рю времени — летать Ниакрис все-таки не умела.

На нее стали пялиться еще в воротах. Стражники, смуглые, черноволосые, в странных желтоватых плас­

тинчатых доспехах и рогатых шлемах, уставились на

белокожую Ниакрис, словно на чудо. Копья с широки­

ми, в полторы ладони наконечниками скрестились, преграждая ей путь.

Язык, на котором к ней обратились, Ниакрис зна­

ла, но ответ получился, разумеется, с акцентом: на­

ставники Храма очень старались, но полностью из­

гнать это так и не смогли.

— Ты откуда?

— Из Меагры, — Ниакрис назвала большой порт на

побережье Южного Океана.

— Не похожа ты на меагрийку, — нахмурился стар­

ший. Скрещенные копья не поднимались.

— Конечно, — презрительно бросила Ниакрис. —

Я в Княж-городе родилась.

— В Княж-городе? — не успокаивался стражник. —

А в Меагре что делала?

— На жизнь зарабатывала, — невозмутимо ответила

Ниакрис. — Так, как могла. — И она игриво подмигну­

ла старшему наряда.

Охранники масляно осклабились.

— Э, подружка, мы таких, как ты, запросто в город

не пускаем, — ухмыльнулся старшина. — Давай-ка, прогуляемся... тут недалеко...

170

— Можно и прогуляться, — беспечно кивнула Ниа­

крис.

— За меня останешься, Кирит, — распорядился

старшина. Облапил Ниакрис за плечи и почти что по­

волок к узкому проулку, вплотную примыкавшему к

городской стене.

Так Ниакрис и попала внутрь.

Они прошли шагов двадцать по грязной улочке, за­

вернули за угол, оказавшись в окружении отвратного

вида глинобитных домов в два этажа, с черными про­

валами окон и зловонными сточными канавами вдоль

стен. Стражник задом толкнул какую-то дверь, потя­

нув Ниакрис внутрь.

Она послушно последовала за ним — но стоило

солдату сунуть обе ручищи ей под запыленный плащ, как рука Ниакрис взметнулась, сложенные щепотью

пальцы ударили стражника в горло с такой быстротой, что никто не смог бы даже рассмотреть этого движе­

ния.

Незадачливый страж свалился, точно куль с мукой, не издав и единого звука. Ниакрис равнодушно пере­

шагнула через тело. Несколько мгновений спустя она

уже покинула лачугу через занавешенную рваным по­

крывалом заднюю дверь, оказавшись на другой улочке, еще более кривой и грязной, чем предыдущая. Не ог­

лядываясь, девушка быстро двинулась в глубь густого и

запутанного лабиринта, возведенного человеческими

руками.

Она не собиралась задерживаться здесь. Солдата, конечно же, хватятся его же собственные товарищи, и

найти им его труда не составит — едва ли место подоб­

ных утех держалось в особенном секрете. Ниакрис лег­

ко прорвалась бы сквозь любые заслоны — но кто зна­

ет, вдруг Враг имеет тут своих прознатчиков?..

И все-таки проскользнуть тихо и незаметно ей не

удалось.

171

На перекрестке ее остановили двое, от кого она, честно говоря, в последнюю очередь ждала бы угрозы.

Пара неспешных, солидного вида монахов в доб­

ротных, чистых алых рясах, с лицами более чем умиро­

творенными — что нетрудно было понять, потому как

святые отцы прямо-таки благоухали добрым ячменным

пивом.

Один — здоровенный толстяк — благодушно пере­

бирал четки, второй, высокий и тонкий, и вовсе шагал, возведя очи горе, и, казалось, вообще не интересуясь

мирским. Ниакрис аккуратно взяла левее, обходя ко­

лоритную парочку, но монахи, которым еще секунду

назад вообще не было до нее никакого дела, внезапно

и резко подались к ней.

— Дочь моя, куда направляешься ты? — сладким

голоском пропел толстяк.

— Да-да, куда? — подхватил высокий.

Ниакрис отшатнулась. Монахи не казались опас­

ными... но, с другой стороны, что за странные вопро­

сы? Какое им дело до мирно бредущей куда-то по

своим делам бедно одетой девушки?

На миг Ниакрис взглянула в жесткие, буравящие ее

глаза толстяка — и тотчас отбросила все возможные

роли. Словами тут не отделаешься. Будет драка — вот

только почему, и что им от нее нужно?

Она отступила еще дальше, вжимаясь в угол стены.

Если хотят нападать — пускай. Поломают себе зубы.

Монахи выразительно переглянулись. Получилось

что-то вроде «Она знает, что мы знаем».

А в следующий миг толстяк, казавшийся всего-на­

всего неуклюжим увальнем, с неожиданной ловкостью

и быстротой метнул в девушку какой-то хитрой ремен­

ной петлей — словно кнутом стегнул.

Ниакрис еле уклонилась — однако щеку обожгло, словно огнем.

— То, что надо, — совершенно другим, холодным и

деловым голосом сказал толстяк.

172

Его напарник молча кивнул.

Ниакрис не могла ошибиться — оба монаха двига­

лись теперь не просто как обученные искусству боя

люди, но как истинные мастера. Даже ей, со школой

Храма, приходилось напрягаться изо всех сил, чтобы

хотя бы не прозевать начало удара.

А удар последовал. Мгновенный, резкий и круче­

ный, толстяк как-то враз оказался рядом с девушкой, и

его кулак скользнул Ниакрис по ребрам. Она уверну­

лась, но не до конца, и в глазах вспыхнули алые круги.

А из руки второго монаха уже струилась, точно живая, кожаная удавка, петли захлестывали плечо и шею, еще

миг — узел затянется, а тогда — конец.

Ниакрис ничего не оставалось делать, как прибег­

нуть к магии.

Вокруг пальцев девушки вспыхнул слепящий оре­

ол, послушный огонь потек было вперед — но бессиль­

но разбился о грудь толстяка, не оставив на красной

рясе и малейшего пятнышка.

Монах лишь отшатнулся, словно от сильного уда­

ра — и только.

—

Ого, славно-то как! — услыхала Ниакрис более

чем довольное восклицание высокого. Небывалое

дело — он радовался силе врага!

Кто-то очень и очень могущественный наложил на

эту парочку заклятье, почти полностью защищающее

от магии. Времени перебирать боевые заклинания, в

надежде, что хоть одно да сработает, у Ниакрис не бы­

ло. Оставалось только одно — драться. Самым что ни

на есть простым способом, как говорится, «на кула­

ках».

Воины Храма считались лучшими бойцами в мире.

Почти что непобедимыми. Однако на сей раз Ниакрис

встретила достойных соперников. Неведомо, кто и где

учил этих монахов, но учил он их хорошо. Скорость

встретилась со скоростью, точность — с точностью, 173

ловкость — с ловкостью. Случившиеся бы поблизости

люди не увидели ничего, кроме ало-серого вихря.

Схватка продолжалась несколько секунд, и вот они за­

мерли вновь — даже не запыхавшись. Никто не взял

верха, да, наверное, и не мог взять. Монахи остались

без своего ловчего снаряда, на лицах их прибавилось

несколько ссадин; Ниакрис украдкой потирала ною­

щий бок.

— Сильна, — с уважением сказал толстяк. — Силь­

на ты, дева, что ни говори. Храм?

— И думать нечего, — прошепелявил высокий, ли­

шившийся одного зуба. — Храм. Знатная добыча...

— Ничего, никуда не денется, — зловеще посулил­

ся толстяк, медленно пятясь прочь.

— Это верно, — согласился с напарником высокий.

Монахи неторопливо, осторожно отступали, пока

не скрылись за углом. Ниакрис вихрем метнулась

прочь — не хватало только ждать, пока эта парочка

приведет пополнение. Некогда думать, кто это такие и

зачем напали на нее средь бела дня и на оживленной

улице.

Оживленной? Как бы не так. Вокруг все вымерло, окна захлопнулись, все как одно, словно по команде, ни одной живой души... Ниакрис мчалась будто через

зачумленный квартал, не хватало только траурных чер­

ных тряпок на заразных домах.

Однако, несмотря ни на что, она успела заметить, как с крыши одного из домов сорвалась в небо здоро­

венная летучая мышь.

Летучая мышь? Среди дня? Вампир, из высших, не

иначе. Вот только что он делает здесь, в городе? В Хра­

ме говорили — нынешние вампиры страшатся городов

как огня, власть слуг Спасителя растет, Ночному На­

роду все труднее даже не добывать пропитание, а ухо­

дить после этого живыми.

А что, если — мелькнула на бегу мысль, — что, если

174

этот вампир служит Врагу?.. И послан следить за од­

ним из подходов к горному замку?..

...И все-таки, кто такие эти монахи? И что значит

«никуда не денется»? Они пошлют за ней погоню? Вот

еще одна забота...

Грязный городок, названия которого она не потру­

дилась даже сохранить в памяти, кончился резко и вне­

запно высокой стеной и скучающими стражниками в

воротах. Такими же, как и на южном входе в город.

Тут Ниакрис времени терять уже не стала. Прямо

посреди жидкой грязи, среди мирно нежившихся в ней

тощих свиней вспух оранжевый пузырь взрыва, рас­

швырявшего и хрюшек, и стражников. Никого, конеч­

но же, не убило, но шуму и грому получилось изрядно.

Перед Ниакрис раскрылось узкое ущелье, по дну

которого журчал быстрый поток. Каменное царство, где лишь кое-где по краям осыпей отчаянно пытались

укорениться жалкие кустики и карликовые деревца.

Дорога вдоль потока некогда была замощена, но дав-

ным-давно уже не чинилась и выглядела почти что за­

брошенной. А ведь крепость явно поставлена была

охранять южный выход из горного прохода, через ко­

торый вел на север когда-то оживленный торговый

тракт — уж не из-за поселившегося в полуночных

краях Врага стряслись все эти беды?

Ниакрис продолжала путь. Правда, через горы идти

оказалось голодно — на камнях, как известно, если что

и растет, так лишь мхи да прочая гадость. Несколько

раз девушке удавалось поймать рыбу в струившейся, по

ущелью быстрой реке и кое-как утолить голод, съев до­

бычу сырьем.

Восемь дней она пробиралась горами, не встретив

ни единого живого существа.

На девятый день ущелье кончилось, а вместе с

ним — и одиночество Ниакрис.

На камне, нимало не скрываясь, сидел невзрачного

175

вида монашек в видавшей виды алой рясе. Сидел, перебирая четки и насмешливо посматривая на замер­

шую Ниакрис.

Так вот что имел в виду тот толстяк! Ну конечно, как же иначе — они просто послали весть на другую

сторону гор, и ей приготовили теплую встречу. Только

вот почему этот монашек не скрывается?.. Или это

просто хитрость, и за камнями засела целая сотня его

соратников-краснорясников?..

— Нету тут никого, я один, — сказал монашек, перекидывая четки на сторону. — Не бойся ничего...

девочка.

Девочка? Ниакрис забыла, когда ее в последний раз

называли так.

Беспокойно зашевелилась тряпичная кукла на

плече.

Воспитанница Храма ничего не ответила. И не по­

тому, что с врагом нельзя говорить, как верят некото­

рые. Мелкими, медленными шагами она двинулась в

сторону, стараясь занять позицию получше. Монашек

же тем временем соскользнул с камня, покряхтел, рас­

правляя занемевшие ноги, — верно, сидеть ему при­

шлось долго.

— Мне надо тебе кое-что объяснить, о доблестная

дева, — он откинул капюшон, улыбнулся, и Ниакрис

вдруг поняла, что невзрачный монашек на самом деле

очень молод. Правда, лицо его не отличалось красо­

той — все покрытое багрово-синюшными следами от

заживших оспин, худое, какое-то птичье, с острым вы­

дающимся носом. Но двигался монашек с какой-то ди­

коватой, неуловимой грацией, так что заметить начало

его движения не мог даже тренированный глаз юной

мстительницы.

— Я из ордена Красных монахов, дева, — сказал

монашек. — Нас еще прозывают Охотники за Свобод­

ными. Слыхала, поди, в своем Храме?.. Молчишь? Не

176

хочешь говорить? Правильно, я б на твоем месте тоже

молчал. Ну хоть кивнуть-то ты можешь? Твоя боевая

стойка от этого не пострадает.

Ниакрис не ответила ему и даже не кивнула. Все

ясно. Монахам не удалось взять ее силой, теперь они

пробуют хитрость. Пусть не надеются, что она купится

на задушевные разговоры.

И об Охотниках за Свободными она ничего не слы­

шала.

— Орден создали лет шестьсот назад, — размерен­

но, словно на лекции перед усердными студиозусами, проговорил монашек. — Создали в помощь Святой

Инквизиции для борьбы со скверной в тех местах, куда

не может дотянуться рука аркинского престола. Глав­

ным образом — с ведьмами, которых тогда развелось в

восточных землях видимо-невидимо. И притом это

были далеко не те же ведьмы, что на западе. Знаешь, чем они отличались?..

Ниакрис этого не знала и, собственно говоря, знать

не хотела, однако время совершать какие-то резкие

движения, по ее мнению, пока еще не пришло. Нера­

зумно вступать в бой, не выяснив до конца сил врага.

Так что пусть этот рябой говорит. А мы послушаем...

— Западные ведьмы были самыми обычными жен­

щинами. Разве что только с некоторым даром чародей­

ства и ворожбы. Инквизиция жгла их сотнями. А вот

здесь, на востоке, где спины гнутся далеко не так же

легко, ведьмы дрались отчаянно. И создали даже свое

собственное войско. Себя они называли просто —

Свободные. И справиться с ними не могли даже самые

лучшие инквизиторы, которых присылал сюда Аркин.

Ты следишь за моей мыслью, дева?

Ниакрис в куда большей степени следила за камня­

ми вокруг, но тем не менее кивнула.

— Ага! — обрадовался монашек. — Кивнула — это

уже что-то. Так вот, ведьмы сорганизовались. И дали

177

бой. Инквизиторам пришлось несладко. И тогда на по­

мощь им пришли мы, Красные монахи. Орден разгро­

мил воинство ведьм и с тех пор стоит на страже мира и

покоя восточных земель. Он бдительно несет неусып­

ную стражу, и если кто-то из братьев-искателей видит

подозрительную... Вот ведь чушь какая несусветная, правда? — неожиданно закончил он.

Ниакрис оторопела. Если монашек хотел ее огоро­

шить, ошеломить и вообще сбить с толку — ему это

вполне удалось. Правда, внимания она все равно не ос­

лабила ни на миг. Словам верить нельзя. Тем более —

словам слуги Спасителя.

— Вижу, ты удивлена, — весело продолжал рябой

монашек. — Все, что я тебе говорил, — вздор, которым

забивают головы глупым неофитам. Послушай, может, мы все-таки поговорим? Ты, я догадываюсь, из Храма, у тебя были прекрасные наставники, и ты справилась

бы с любым братом-искателем... что, собственно, и

произошло в Накрете. И тогда тебе навстречу пришел

я. — Он широко улыбнулся. — Думаю, если мы с тобой

начнем мериться силами, мне не удастся тебя скру­

тить, но и тебе не удастся пройти мимо меня. Думаю, мы с тобой равны. И нам совершенно незачем пытать­

ся проломить друг другу голову, не правда ли?

— Мне надо пройти, — угрюмо сказала Ниакрис. —

Или умереть, пытаясь это сделать.

— Тц-тц-тц, какие высокие слова! — покачал голо­

вой монашек. — Не сомневаюсь в их серьезности и

правдивости, сестра. У меня ведь, собственно говоря, дело простое — разузнать как можно больше о тебе и, если удастся, уговорить примкнуть к нам, Красным

монахам.

Ниакрис покачала головой. Ей нет дела до каких-то

там монахов.

— Собственно говоря, Орден сейчас — веселое мес­

то, — задумчиво уронил рябой монах. — Ведьм оста178

лось мало, и, если честно, чтобы снискивать, как и

прежде, обильное пропитание... — он залихватски под­

мигнул Ниакрис, — частенько приходится разыгрывать

всяческие спектакли... перед князьями и владетеля­

ми. Теперь понимаешь, для чего ты смогла бы нам сго­

диться?

— Так ваша цель — просто весело жить, и все? — не

удержалась Ниакрис. — Ну и типы...

— Конечно, нет, — рябой монашек посерьезнел. —

Все ведь зависит от тебя, сестра. Орден — наилучшее

место, где каждый, обладающий Силой, может найти

себе дело по способностям и призванию. У нас есть ис­

кусные актеры и драматурги, которые наслаждаются, ставя грандиозные пьесы, трагедии и драмы под от­

крытым небом, — он чуть усмехнулся. — Есть истин­

ные бойцы, которые, как встарь, рыскают по всему

востоку, отыскивая настоящих ведьм. Есть те, кто сра­

жается с Нечистью и Нежитью, кто защищает людей

именем Спасителя... Орден — это сейчас и есть обще­

ство Свободных, сестра. Ты можешь стать одной из

нас.

— Ты забыл, что я из Храма? — уже более миролю­

биво откликнулась Ниакрис. — Ты знаешь его за­

коны?..

Монашек вопросительно поднял бровь.

— Нет. Мы не сталкивались с его ассасинами. Они

как-то по большей части действуют на юге и западе.

— Тогда и не предлагай мне ничего подобного, —

мрачно сказала Ниакрис. — Мне надо идти, монах. Ус­

тупи мне дорогу или — что ж! — сразись со мной. У ме­

ня нет выбора.

— Выбор есть всегда, — возразил монашек. — Как

говорится, из каждого безвыходного положения есть

самое меньшее два выхода. Ладно, сестра, я не стану

ничего тебе навязывать. Но, быть может, ты согласна

179

будешь взять меня в провожатые? Я смог бы рассказать

тебе больше...

— Ты сказал вполне достаточно, — оборвала его де­

вушка. — С обманщиками и лгунами мне не по пути.

— Ну, не по пути так не по пути, — неожиданно

легко согласился монашек. — Я вижу, твой характер

тверд, как гномья сталь, сестра. Грех против Спасителя

препятствовать тебе в осуществлении твоей воли. Лег­

кой тебе дороги... и легкой смерти, ибо, я вижу, ты

идешь умирать.

Ниакрис равнодушно пожала плечами.

— Это не слишком правильное времяпрепровожде­

ние, — заявил монашек, — но опять же это твое реше­

ние и, значит, так тому и быть. Вот только не знаю, су­

меешь ли ты дойти до замка...

— Замка? Какого замка? — насторожилась Ниа­

крис. Ни о каком замке она и слыхом не слыхивала и, собственно говоря, даже не могла сказать, почему ее

это должно касаться, но... Грудь сдавило странной тре­

вогой, а во рту ни с того ни с сего пересохло. Ей пока­

залось, что на миг потемнело само небо над их голо­

вами.

— Ты ведь идешь убивать одного оч-чень-очень

злого волшебника, с недавних пор выстроившего себе

грандиозный замок в северных юрах? — как бы не­

взначай осведомился монашек.

Ниакрис пожала плечами. Она ничего не знала о

своем Враге, кроме лишь одного — ее заклятье должно

привести прямо к нему.

— Этот чародей пришел туда не столь давно, может, лет пять назад, — принялся рассказывать монашек, хотя никто его об этом не просил. — На голом месте

воздвиг крепость. Строили мертвецы. Орды мертвецов.

Он разорил все до единого кладбища в предгорьях.

Целые орды зомби уходили за перевал сплошными ко­

лоннами, где он затеял строительство своей цитадели.

180

Никто не дерзнул их остановить — разумеется, кроме

Красных монахов.

— Ну и?.. — не удержалась Ниакрис.

— Они погибли мученической смертью, и вся бра­

тия ещенощно с тех пор молится за спасение их душ, —

очень серьезно ответил монашек.

— Тьфу, глупость, — проворчала девушка. — Если у

них не было никаких шансов — зачем же ввязывались?

А если шансы были — значит, они плохо подготови­

лись. Потому что идти в бой надо не для того, чтобы

геройски умереть. Так нас учили в Храме.

— Что ж, правильно учили, — кивнул ее собесед­

ник. — Вот только почему ж ты нарушаешь завет своих

же собственных учителей?

— А это мое дело, — буркнула Ниакрис. — Тебя не

касается.

— Хорошо, пусть не касается, — вновь согласился

монашек. — Но идти-то я могу куда угодно, правда?

Здесь дороги общие.

На это Ниакрис не нашла что возразить.

Какое-то время они молча шагали рядом. Монашек

ловко перемахивал через попадавшиеся у них на пути

рытвины и щели, казалось, земная тяга над ним не

властна совершенно, и захоти он — в ту же минуту

взлетит в небеса. Дорога выдалась не из легких, по

всхолмленной равнине, наверное, прошлась палица

какого-то разгневанного великана — столько на ней

встречалось ям, ямищ и ямин. Да еще и трещины, как

после землетрясения. Угрюмые еловые леса с обеих

сторон сдавили узкую дорогу, не дорогу даже, а скорее

звериную тропу, изредка используемую и людьми. Но

вела она в правильном направлении, а все остальное

Ниакрис волновало мало. Все равно возвращаться ей

этим путем уже не придется.

Монашек и впрямь никак не старался разговорить

девушку. Даже своего имени он не называл. Шагал се181

бе то рядом, то чуть сзади, но на саму Ниакрис не смот­

рел. Опасности от него не исходило — в этом Ниакрис

не сомневалась, своему чутью на угрозу она привыкла

доверять. Похоже, монашек и в самом деле был тем, кем назвался; а раз так, то пусть идет себе, дорога ведь

и впрямь общая.

Как и Ниакрис, монах шагал налегке, даже без за­

плечного мешка, и непонятно было, как же он сам-то

оказался в этих диких краях без всяких припасов? Де­

вушке пришлось сделать дневку, потому что даже вос­

питанники Храма странствовать так уж особенно долго

на голодный желудок все-таки не умели.

— Не стоит, — вдруг сказал монашек, когда Ниа­

крис решительно свернула с тропы в чащу. — Не теряй

времени, Ниакрис. Чародей становится сильнее с каж­

дым днем и, быть может, даже с каждым часом. Ты вот

не дала мне рассказать о его замке, а зря...

— Так рассказал бы, кто ж мешает, — буркнула

мстительница. — И, кстати, поделился бы секретом —

как это ты ноги не протянешь, если не ешь ничего?

— Плоть не должна властвовать над духом... — за­

тянул было монашек знакомые девушке еще по Храму

Мечей объяснения, и она нетерпеливо прервала своего

спутника:

— Про это будешь на базаре зевакам заливать. Дело

говори!

— Дело и говорю, — обиделся монашек. — Ты вот

смеешься, а на самом-то деле так оно все и есть. Плоть

сильна, только мы этого сами не знаем. Потакаем ей во

всем, а ее надо в строгости держать, в строгости!..

— Это вериги носить, что ли? — хмыкнула Ниа­

крис.

— Зачем вериги? — удивился монашек. — Вериги

это уже вчерашний день... даже, наверное, позавче­

рашний. Просто я вот един с этой землей, с небом, с

водой, текущей в недрах...

182

— Да- оставишь ты эту ерунду или нет! — рассвире­

пела Ниакрис. — Кому голову задурить хочешь — мне, Храм Мечей прошедшей?! Будешь пытаться — честное

слово, проверю, так ли ты и в самом деле неуязвим, как

хочешь казаться!

— Погоди, погоди, — примирительно поднял руку

монашек. — Экая ты горячая. Ты вот не веришь ни во

что, а это неправильно. Верить надо, иначе...

— Я и верю, — усмехнулась Ниакрис. — В себя ве­

рю, в свое оружие... в умение... а больше, извини, ни во

что. И в Спасителя твоего тоже не верю, ты уж извини.

Наслушалась я сказок этих.

— Ну, ты ж меня своими глазами видишь — где ж

тут сказки? — кротко заметил монашек. — Вера меня

питает и поддерживает. Вера, и больше ничто. Ибо

сказано в Писании...

— Знаю, знаю, имей веру с горчичное зерно и смо­

жешь горы двигать, — насмешливо перебила монашка

Ниакрис.

— У тебя ведь тоже есть вера, — неожиданно заме­

тил ее спутник. — Только ты веришь в неверие. Вот и

все. А спроси тебя — почему так получилось — не отве­

тишь, потому что на такое даже и ответить нельзя.

Вбила ты себе в голову «не верю!», мол, — и с концами.

А на самом-то деле Спаситель, он...

— Заткнись, — Ниакрис остановилась, в упор глядя

монашку в невольно забегавшие глаза. — Замолчи.

Или будем драться. Насмерть. Здесь и сейчас. В эти

мои слова ты веришь?!

Монашек поперхнулся и умолк. Несколько секунд

он вглядывался прямо в глаза девушки; потом шумно

вздохнул и с сокрушенным видом развел руками.

— Прости, сестра. Прости, я потерял терпение и

впал в соблазн. Буду молить Спасителя, чтобы он от­

пустил бы мне этот грех...

— Потом молиться станешь! — с яростью перебила

183

его Ниакрис. — Хочешь идти со мной — иди, что ж с

тобой поделаешь, ты еще хуже рыбы-прилипалы! Иди, только молча! Понял меня, краснопузый?!

— Понял, сестра, — ухмыльнулся монашек. — По­

стараюсь тебе больше не досаждать. Только вот есть

тебе все равно что-то надо.

— Так вот не трепал бы языком, а помог бы дичину

добыть, — не удержалась Ниакрис.

— Не могу, — монашек виновато развел руками. —

Трупоядством не занимаюсь. Злаки еще куда ни шло...

все, молчу, молчу, — поспешно добавил он, очевидно, заметив выражение на лице Ниакрис.

...Охота отняла у мстительницы целый день, пока

ей наконец не удалось сбить тупой стрелой неосторож­

ного тетерева. Все это время Красный монах таскался

за Ниакрис тенью, правда, не проронив ни единого

звука и вообще стараясь не слишком отличаться от ее

собственной тени.

— Так ты собирался что-то там про этот замок рас­

сказать, — как бы невзначай обронила Ниакрис, после

того как тетерев был запечен в углях.

— Замок? Ах да, замок... — монашек сосредоточен­

но потер лоб, словно вся округа усеяна была замками

злых волшебников, которым шли мстить пятнадцати­

летние девчонки. — Замок, конечно, всем замкам за­

мок. Строили его, если помнишь, я тебе говорил, зом­

би, так что заказчик с рабочими не церемонился. Три

рва. Три кольца стен. Ну, башни, как положено. С трех

сторон — голая скала, не вскарабкаешься.

Ниакрис непочтительно фыркнула. Для нее, про­

шедшей Храм, не существовало ни стен, ни скал, на

которые она не смогла б подняться.

— Не вскарабкаешься, — уже строже повторил мо­

нашек. — Наши пробовали. Не смогли.

— Не смогли вскарабкаться или прорваться не

184

смогли? — уточнила Ниакрис, и монаху пришлось

волей-неволей сознаваться:

— Влезть-то они влезли .. да прямо там их и повя­

зали.

— Кто? Стража?

— Стража. Мертвые в том замке служат, живых на

десять лиг в округе не сыщешь...

Ниакрис пожала плечами. После всего случившего­

ся в Пятиречье и потом ее не испугаешь никакими

зомби и прочими страхами.

— Ладно, — она махнула рукой. — Дальше говори.

Я слушаю.

Монашек кивнул:

— Думаю я, в замке не меньше пяти тысяч воинов-

мертвецов. Целая армия. Спать они, само собой, не

спят, не едят и не пьют. Что и говорить, выгодные вои­

ны! Да только бойцы они никудышные. Мертвяки, одно слово. Конечно, от дуновения одного не упадут, но хороший воин запросто с пятком справится... а

такой, как ты — то, наверное, и с сотней, да только все

это без толку — уж больно их там много собрано...

— Много — не мало, — равнодушно сказала Ниа­

крис. — Жарче гореть будут.

Ей и в самом деле было как-то все равно, пять во­

инов Врага поджидает ее впереди или пять тысяч.

Драться с ними в планы мстительницы никак не вхо­

дило.

— Гореть! — монашек всплеснул руками. — Надо ж

такое сказать! Чему тебя только в твоем Храме хвале­

ном учили, хотел бы я знать!.. Мертвецы не солома, так

просто не вспыхнут. Что, погребального костра никог­

да не видела?

Ниакрис помотала головой. В Храме было не до

того, а поури своих мертвых просто зарывали в землю, не отягощая себя лишними мыслями об огненном по­

гребении.

185

— Ты про замок говори, не про охрану, — попроси­

ла она, решив до конца оставаться терпеливой. — За­

мок меня интересует, понятно? Замок и больше ниче­

го. Россказни о зомби оставь для другого раза. Подхо­

ды, подступы, подъездные пути, дороги, все прочее.

— Дороги... — выразительно скривился мона­

шек. — Подъездные пути... надо ж, слова какие уче­

ные... Нету там никаких дорог, кроме лишь одной, что

к воротам идет из долины. С трех сторон — обрыв, голые скалы, там и хорек не взберется.

Ниакрис еще более выразительно подняла бровь.

— Хочешь сказать — я, мол, не хорек, взберусь? —

спросил монашек. — Может быть, может быть. Только

наши, я тебе скажу, лазили. И тоже не из последних

ребята были. Однако ж где они теперь? Нету, сгинули, может, среди таких же зомби тот замок проклятый сто­

рожат...

— Я не сгину, — заверила спутника Ниакрис, хотя

могла бы и вовсе не отвечать.

— Они тоже так говорили, — раздалось в ответ.

— Опять ни о чем разговор, — девушка начинала

сердиться. — Ты дело говорить будешь или только че­

пуху молоть? Высота стен, глубина рвов, сами стены —

из чего сложены? Бутовый камень, блоки, кирпич?..

— Блоки, — злорадно сказал монашек. — И один к

другому пригнаны так, что и шила не всунешь. Видел я

их — каждый блок с телегу размером. Мертвецов пере­

давило, пока их на место ставили, — страсть! Да только

хозяину-то что, он новых себе в одну ночь целую ар­

мию наделает...

— А чего ж он тогда в тех горах сиднем сидит? —

неожиданно спросила Ниакрис. — Коли у него такая

силища — так надо идти равнинные земли завоевы­

вать, власть Тьмы устанавливать... чего ему, спрашива­

ется, на тех перевалах делать? Над кем владычество186

вать, над кем злодейства творить? Что-то не пойму я

этого...

— Ну откуда ж мне знать? Я с тем чародеем пива

накоротке не пивал, — съехидничал монашек. — Си­

дит, значит, так надо. Может, силы копит. Может, ка­

кое особое злодейство замышляет. Может, он вообще с

того места двинуться не может. Может, он в землю на­

мертво врос. Или там в стену. Я о таком слыхал. Сидит

в пещере чудище, и хотело б выйти, а не может — кос­

ти в камень вросли. Говорят, таких колдуны сокрови­

ща сторожить сажали, и притом специально не корми­

ли, чтобы, значит, злее были.

— Так если пса сторожевого не кормить, так он лю­

бому, кость бросившему, служить станет, если прежде

от голода не подохнет, — заметила Ниакрис.

— А эти страховиды добычу свою зовом подмани­

вали, на манер вампиров, — продолжал болтать мона­

шек — Да только все равно вымирали, потому как на­

родишко те места не то что за лигу — за пять дней пути

начинал обходить, а тут уже никакого зова не хватит...

Разговор о замке как-то сам собой умер и больше

не возобновлялся. Ниакрис все больше и больше осоз­

навала, что ей придется полагаться не на тщательно

разработанный детальный план, где просчитаны каж­

дое мгновение и каждое движение, а на то, что в запад­

ных землях порой именуется Ллог’ом, если пользовать­

ся их смешной нелюдской азбукой.

Фьюрор — это когда боец сам вызывает у себя со­

стояние, схожее с боевым опьянением берсерков, толь­

ко в отличие от оных аколит Храма Мечей не нуждался

в настойке из мухоморов. В состоянии фьюрора Ниа­

крис не будет нуждаться в планах и тому подобном.

Она превратится в саму смерть, что находит врага, да­

же не прибегая к такой медленной вещи, как обычное

сознание.

Но фьюрор еще и смертельно опасен. Воин сжигает

187

себя, и, если он перейдет черту, — возврата уже не

будет.

Впрочем, Ниакрис ни на какой возврат и не рас­

считывала.

Минул день, минул другой — Ниакрис знала, что

замок ее Врага приближается, она чувствовала нарас­

тающую, казалось, в самих костях тупую ноющую

боль — она знала, что ее заклинание повлечет за собой

отдачу, но никогда и представить себе не могла, что это

окажется настолько болезненно.

Леса вокруг стали совершенно безжизненны — то

есть в них совсем не стало обычного зверья и птицы.

Зато все чаще и чаще стали попадаться совсем другие

создания, что обычно крутятся вокруг да около подоб­

ных посвященных Злу мест, собирая обильную жатву, пируя ли на останках принесенных колдуном неведо­

мым силам жертв, разрывая ли на куски безжалостно

выброшенных им слуг, в чем-то провинившихся или

же почему-то ставших просто ненужными. Попадались

тут и совсем ни на что не похожие существа, как пред­

положил спутник Ниакрис, — то, что чернокнижник

пытался превратить во что-то иное, но почему-то не

добился успеха и тоже вышвырнул этих уродцев прочь.

Как ни странно, путников никто не побеспокоил.

Горели по ночам в зарослях красные и желтые огоньки

глаз, но напасть твари не решились. Ниакрис чувство­

вала истекавшую из кустов голодную злобу, засевшие

там существа пускали слюну, но что-то более могуще­

ственное, чем голод, сильнее, чем даже страх смерти, удерживало их от нападения.

—

Тебя они чуют, — ответил на невысказанный во­

прос Красный монах. — Собравшийся умирать и твер­

до на это решившийся — страшный противник. Если б

они напали на тебя сейчас, от них не осталось не толь­

ко бы их поганых шкур, но и того, что они имеют на­

глость именовать «душой». Ты не знаешь сама, на что

188

способна, моя дорогая. И... должен признаться, что и

сам не стремлюсь это узнать. Начинаю думать, что до­

биться с тобой ничьей оказалось бы весьма непро­

сто, — он усмехнулся и помешал прогоравшие угли.

Взлетел сноп красных искр, на миг ожило пламя, вы­

рвав из темноты лицо Ниакрис — закаменевший брон­

зовый профиль, сухие и резкие линии...

— Ты словно наконечник стрелы... — внезапно

осипшим голосом произнес монах. — Тебе никто ни­

когда не говорил, какая ты красивая? Ох, извини меня, что я несу...

Ниакрис внезапно ощутила, что к щекам подкатила

жаркая волна. Она смутилась — и в самом деле, неужто

на нее могут подействовать эти пошлые словечки, на

нее, обученную повергать к своим ногам принцев кро­

ви и королей?..

— Говори, мне-то что, — постаралась она ответить

как можно равнодушнее. — Или ты думаешь, что я, точно деревенская дурочка, с визгом брошусь тебе на

шею?

— Нет, не думаю, — принужденно рассмеялся мо­

нах. — Хорош бы я был!.. Нет, не бойся.

— Бояться?.. — Ниакрис состроила гримаску. —

Вот еще!.. Скажи лучше, ты не можешь зачаровать дю-

жину-другую наших соглядатаев? Пригодятся, когда

мне на штурм идти.

— Этих — могу, но не советую, — заметил мона­

шек. — Тьма невероятно сильна в них, ты можешь вну­

шить им покорность на какое-то время, но рядом с

замком они тотчас стряхнут все твои заклятья. Враг

куда сильнее нас, не забывай. Вообще-то лезть в его

логово — самоубийство, это ж яснее ясного. Но, — он

остановил сам себя, — кто я такой, чтобы тебя отгова­

ривать? Ты все равно пойдешь до конца... и я вместе с

тобой, — неожиданно закончил он.

— Ты?! — поразилась Ниакрис. Этого она никак не

189

ожидала. Монашек, думала она, вполне может прово­

дить ее до замка, но идти вместе с ней на штурм?..

— Я, — кивнул монашек, резко отбрасывая капю­

шон. Теперь пламя играло уже на его лице, властно

смывая рябые оспины, сглаживая и скрадывая черты: на девушку смотрело властное и сильное лицо прирож­

денного бойца, такого же одинокого волка, как и она

сама, только на время прибившегося к какой-то стае, какой — сейчас уже значения не имело. — Почему это

тебя так удивляет?.. Ну хорошо, я мог говорить глупые

слова, но я хочу, чтобы за меня говорили б мои дела.

— Но зачем тебе это? — слабо запротестовала Ниа­

крис. Представить монаха, идущего на смерть ради

нее, она никак не могла. В голове такое никак не укла­

дывалось — она ж не пыталась сделать его своим ору­

дием, наверное, Стоящий во Главе остался бы ею недо­

волен — но это была ее месть и ее война, и никто, никто в целом мире не смел вставать между ней и Вра­

гом!

— Знаешь, а я уже тебя к нему ревную, — вдруг

признался монах, опять же не скрывая того, что читает

ее мысли. — Ты думаешь только о нем. Ты живешь им.

Отними у тебя эту месть — и что останется от тебя, ты

никогда не думала? Неужели тебя так плохо учили в

Храме?..

— Послушай, ты опять? — поморщилась Ниа­

крис. — Высокие слова, слова и больше ничего.

— Это твоя душа, — тихо сказал монашек. — Твоя

душа состоит из высоких слов и чувств, пусть даже тебе

самой они не слышны. Ты не сказала мне ни слова о

том, что случилось с тобой, но, думаю, мне не составит

труда самому восстановить всю твою историю. Ты по­

бывала у поури — достаточно посмотреть, как ты дер­

жишь нож, когда забываешь следить за собой. Словно

горло вспарываешь. Приметное движение... Школу

190

поури непросто одолеть даже самому расхрамовому

Храму.

— Ну и что? — медленно сказала Ниакрис. Прони­

цательность монашка ей отчего-то очень не понрави­

лась. Словно в нем проявилось что-то от этих... из мо­

настыря.

— Ничего, — пожал плечами ее спутник. — Если ты

думаешь, что у меня какая-то особая неприязнь к поу­

ри... просто мне странно, что они не убили тебя и не

разделали на мясо без всяких долгих разговоров. Очень

не похоже на поури, очень... Интересно все-таки, по­

чему они ради тебя отказались от любимейшей привы­

чки?

— Мне-то откуда знать? — буркнула Ниакрис, от­

ворачиваясь.

— Конечно, ты такого знать не можешь, — вновь

легко согласился монашек. — Но... продолжим. Поури

тебя почему-то не убили, даже не продали в рабство, как они порой поступают с пленниками, когда у них

изобилие пищи...

— Поури не каннибалы! — резко сказала Ниа­

крис. — Не самые приятные создания, что верно, то

верно, — но не людоеды. По крайней мере, при мне

они никого не ели. Каша да лепешки — вот и вся еда.

Наговаривают на них много, вот что я тебе скажу...

— Может, и наговаривают, — монашек весело

блеснул глазами, — да вот только скажу тебе, что сам

видел, как поури пленных в котлы кидали. У них ведь

так — чем дольше мясо в котле живым продержится, тем навар сочнее получается... Дикари, правда ведь?

— Чушь какая! — фыркнула Ниакрис. — Никогда

они при мне никого не варили, ни живьем, никак.

— Ладно, ладно, — примирительно поднял руки

монашек. — Не буду спорить... только если они при

тебе никого не варили и не ели, то еще интереснее все

это дело становится... Ну, словом, потом ты от них...

191

нет, не сбежала. Не дали б они тебе сбежать. А тебе

тогда до себя нынешней, что целое войско поури поло­

жить может, далеко было...

— Ну, допустим, — не выдержала девушка, — и что

с того?

— А то, что кого попало в Храм не примут, — охот­

но пояснил монашек. — Много желающих находилось

к силе да могуществу приобщиться, да только берут

они только тех, в ком магический дар чувствуют. Да не

просто дар, а... словом, оформленный уже, как у тебя.

Способности-то у тебя врожденные, и немалые при­

том... а вот где тебя учили... а! Стоп! Ну конечно! Мо­

настырь! Ищущие! То-то разговоров было — кто ж их

прикончил, кто перебил эдакую ораву не самых сла­

бых, право же, чародеев!.. А это вот кто!.. Ну, дева, сильна ты, ничего не скажешь. Но... школа их тоже

сказывается. Потому что до них настоящего учителя

магии у тебя не было. Так ведь?

Запираться смысла не было. Ниакрис молча кивну­

ла. В конце концов, какое ей дело до этого монашка?

Пусть себе говорит. Все равно ей, Лейт-Ниакрис, доро­

га предстоит только в один конец.

— Вот потому-то тебя и взяли в Храм, — отчего-то

вздохнул монашек. — Странно-то как все совпало...

Поури научили тебя быть жестокой и убивать ради еды

не колеблясь. В монастыре тебя научили азам колдов­

ства, и... и ты показала, что поури учили тебя не зря.

Не знаю, что вы там не поделили с аколитами Ищу­

щих — но с ними ты тоже разделалась. Потом Храм...

эти, правда, как-то твое присутствие пережили... и вот

ты идешь убивать врага — не того ли, по чьей милости

ты оказалась на этой дорожке? Родные-то у тебя, ко­

нечно, погибли?

— А тебе что за дело? — яростно прошипела Ниа­

крис. — Вот этого ты не касайся, монах, понял или

нет?! Не касайся! Не про тебя те вещи!

192

— Да отчего же не понять, — невозмутимо отклик­

нулся монашек. — Думаю, враг твой твоих родных и

убил. Думаю, у тебя на глазах. И вот теперь ты^идешь

счеты с ним сводить...

Терпение Ниакрис лопнуло.

— Ну и что, если так?! — Она с трудом подавила

жгучее желание.расцарапать нахальному монашку всю

его рябую физиономию. — Твое-то какое дело, крас­

ный?! Я тебя с собой не тащила, сам пошел. Так что те-

перь-то?!

— Теперь? Теперь ничего. Кроме лишь того, что те­

перь ч тебя еще больше уважаю, — без тени насмешки

ответил монашек. — Ты прошла через такое, что редко

кто из взрослых-то выдержит. А ты выдюжила — ре­

бенком!.. Жаль только, что теперь ты решила умереть...

Ниакрис не ответила. Отчего-то навалилась стран­

ная усталость, и гнев на ее спутника куда-то отсту­

пил — он и впрямь не смеялся, он жалел ее, этот непо­

нятный спутник, неведомо откуда взявшийся на ее до­

роге и отчего-то упрямо не желающий оставить ее в

покое, ищущий неприятностей на свою голову...

— Говорю, жаль, что ты решила умереть, — видя, что Ниакрис вновь замкнулась в себе, повторил мона­

шек. — Ты сама не знаешь, насколько богато ты одаре­

на. Магически, и... — он запнулся, — и вообще. Ну что

тебе в этом некроманте, или как там его зовут! Твоих

родных — а я не сомневаюсь, что он убил твоих род­

ных, — уже не вернуть. Идти же в одиночку казнить

врага, такого врага — это значит обречь не только себя, но и свою месть. Почему бы тебе не...

— Довольно, — на сей раз Ниакрис произнесла эти

слова чуть слышно, но монашек осекся тотчас — за не­

громким, словно бы и лишенным эмоций голосом бур­

лила едва-едва сдерживаемая сила магии, готовая в

7 Зек № 1250 Перумов

193

любой миг сорваться с тонкой привязи. — Довольно, монах. Все, шутки кончились. Ты меня понял.

— Да, я тебя понял, — после недолгого молчания

горько сказал монах. — Я понял тебя... и теперь-то уж

точно от тебя не отстану.

— Почему?

Монах пожал плечами с деланным равнодушием:

— Должен же кто-то вытаскивать тебя, когда все за­

кончится!..

Он не уточнил, что, чем и как должно закончиться, а Ниакрис не стала ни о чем спрашивать. Однако, за­

сыпая в тот вечер подле умирающего костра, она даже-

сквозь подступающий сон чувствовала на себе при­

стальный взгляд застывшего, словно изваяние, монаха

в алой рясе.

* * *

После этого весь оставшийся до Проклятых гор

путь они почти не разговаривали. Монах по-прежнему

ничего не ел, почти не пил, и чем существовал — непо­

нятно. Странники миновали запустевшую, позабро­

шенную местность — поля еще не успели как следует

зарасти, а с домов еще не сорвало крыши и не повали­

ло заборы; судя по всему, люди ушли отсюда не так

давно. Монах предложил было зайти в одну из броше-

ных деревень перевести дух — однако Ниакрис катего­

рически воспротивилась. Ее второе зрение позволяло

видеть, кто свил себе гнезда возле покинутых людских

жилищ. Нет, она не испугалась бы и их, она сейчас во­

обще не боялась никого и ничего, но... не следует

предупреждать Врага задолго до своего появления. Ни­

акрис надеялась, что ее первый и единственный бой

будет в замке ненавистного чародея, не раньше. Дол­

гой магической войны, понимала она, ей не выдержать.

Монах всю дорогу тоже не пытался с ней разгова­

ривать, только смотрел как-то странно, Ниакрис гото-

194

в» была поклясться — чуть ли не с нежностью. Впро­

чем, какое ей дело до этого случайного спутника?.. Хо­

чет идти — пусть идет, глядишь, и в самом деле приго­

дится, а остальное ее не касается.

Дикие леса надвинулись вновь, серые копья гро­

мадных скал то тут, то там возвышались над угрюмым

морем корабельных сосен. Дороги кончились, путники

пробирались по заваленной буреломом просеке —

словно через лес тут ломилось бешеное стадо неведо­

мых чудовищ.

Наступил вечер; окончательно выбившись из сил за

день, Лейт и монах остановилйсь.

—

Здесь они и шли, — негромко сказал монах, на­

гибаясь к земле и прикладывая к ней обе ладони. —

Здесь они и шли... все те несчастные зомби, которых

твой некромант поднял с погостов и погнал строить

свой замок...

Ниакрис не ответила. Она тоже чувствовала сле­

ды — да и мудрено было б их не почувствовать! Горе и

отчаяние лишенных посмертия не измеришь, не осоз­

наешь — пока сам не отправишься тем же путем. Сила, вырвавшая мертвых из могил, была поистине огромна.

Там, за мрачным лесом, за равнодушными скалами, Ниакрис ждала неведомая и невиданная еще в этом

мире мощь, холодная и всеуничтожительная. Невольно

девушка остановилась — впервые за все время своего

странствия она начала понимать, что за страшный про­

тивник будет противостоять ей.

Не поздно было повернуть — никто не сторожил

обратной дороги, можно навсегда уйти из этих мест, можно выполнить волю Храма и стать его воином —

чем плохо? — но...

Нет! Ниакрис решительно встряхнула головой, от­

гоняя непрошеные малодушные мысли. Она не повер­

нет назад. На ней не лежит никакого долга, кроме

7*

195

лишь молчаливой клятвы, данной перед двумя могиль­

ными камнями во дворе родного дома.

Волосы упали на £ицо, растрепавшись от резкого

движения; Ниакрис хотела поправить их, но ее опере­

дили. Рука Красного монаха.

Пальцы его осторожно коснулись ее щеки и скольз­

нули вниз, к шее.

— Лейт... — услыхала девушка.

— Оставь, — хрипло проговорила она, с трудом от­

талкивая его ладонь. — Я знаю, чего ты хочешь, но не

надо... пожалуйста.

— Почему? — шепотом спросил монах. — Не обма­

нывай себя, Лейт. Из этого боя не вернемся ни я, ни

ты. А я... я понял, что приговорен, как только увидел

тебя...

— Любовь с первого взгляда? — она постаралась ус­

мехнуться как можно циничнее.

— Называй как хочешь, — сказал монах, неотрывно

глядя на нее и не опуская руки, что по-прежнему каса­

лась ее ключицы. — Я шел с тобой, потому что не ве­

рил сам себе. Я малодушно думал, что избегну этой

участи. Не удалось.

— И ты опечален? — тут же бросила Ниакрис.

Монах улыбнулся:

— Никому не хочется умирать, Лейт. Тем более в

бою с таким врагом, какого ты себе выбрала. Но я

смотрю на тебя и знаю, что хочу быть с тобой даже в

смерти, да простятся мне эти высокие слова.

Касавшиеся Ниакрис пальцы монаха чуть вздрог­

нули. Кажется, он собрался-таки их убрать.

— Сядем, — тихонько сказала девушка.

— Сядем, — кивнул монах, чинно устраваясь на

более чем благопристойном расстоянии от нее.

Ниакрис мгновение смотрела на неказистого рябо­

го монашка, а потом вдруг заговорила.

Она вспоминала — давно минувшие дни в Княж-

196

городе, и последовавшие за ними бесконечные годы

бегства и скитаний. Теперь-то она понимала, от кого

пытались скрыться ее мама и дедушка, только по-

прежнему не могла уразуметь, почему же она так пона­

добилась этому проклятому чародею.

Она рассказывала, как дедушка встретил Михаэля, воина Святого Престола, как тот присоединился к ним

и стал для нее, тогда еще никакой не Ниакрис, а про­

сто Лейт, самым настоящим дядей. Как они добрались

до Пятиречья, надеясь найти там настоящий новый

дом. О том, как хорошо и тихо жили они там, и каза­

лось — беда таки пройдет стороной.

И еще она рассказывала о том дне, когда беда на­

грянула.

Монашек слушал молча — только крепко держал

Ниакрис за руку. И она отчего-то не выдергивала паль­

цев.

Сухих, жестких, совсем не девичьих пальцев — они

скорее подошли бы воину, мореходу Волчьих островов

или замекампскому кочевнику-варвару...

Ее голос не дрожал, глаза оставались сухи. Пора

слез кончилась раз и навсегда во дворе заброшенного

скита.

Она рассказывала о своей жизни среди поури, как

убивала ради котелка вонючей каши, чтобы самой не

умереть с голоду. О том, как попала в монастырь Ищу­

щих, как ей показалось, что ее хотели принести в жер­

тву невесть чему, и как вырвавшаяся на волю ее нена­

висть не оставила в монастыре ничего живого, испепе­

лив даже оказавшиеся на краткий срок под ее властью

магические камни.

И как она попала в Храм.

Монашек ничего не сказал, когда она наконец

умолкла и неожиданно для самой себя постыдно шмыг­

нула носом, стараясь удержать все-таки подкатившие

198

слезы. Он только протянул руку, обнимая ее за плечи

прижимая к себе и баюкая, словно ребенка.

— Он очень хотел тебя разыскать, — тихо прогово­

рил монах. — То, что ты мне рассказала... ничего из

происшедшего не было простой случайностью. Я дога­

дываюсь, что сделал твой дедушка... сотворил заклина­

ние, сделавшее вас недоступными для сыскных чар

этого самого некроманта.

— А потом? — прошептала Ниакрис.

— Разве ты не догадалась? Что может сделать один

волшебник, чтобы разыскать другого волшебника?

Правильно, заставить его прибегнуть к магии. Что твой

враг и проделал. Сперва набег гоблинов... я слыхал, от

них пострадало все Пятиречье, но только в нескольких

местах им дали настоящий отпор. Магия в ход не

пошла, и враг по-прежнему точно не знал, где вы. Ему

потребовался второй набег, набег поури, чтобы твой

дедушка наконец-то прибег к своей волшебной силе —

и тогда врагу оказаться рядом было делом нескольких

секунд. Я слышал, что ему служат вампиры... а эти вла­

деют многими тайнами, что не по зубам даже иным ис­

тинным чародеям. Я, например, не могу мгновенно

переноситься с места на место — а вампиры, особенно

высшие, говорят, свободно. Правда, не пойму я тогда

другого — если это твой враг наслал на вашу деревню

поури, убил твоих родных, — почему не убил тебя?

И почему тебя оставили в живых поури, которые вооб-

ще-то, как я говорил, пленников либо съедают, либо

продают, но ни в коем случае не принимают в свою

среду?.. Признаюсь, Лейт, для меня это загадка.

Наступило молчание. Чуть потрескивал догораю­

щий костер, о котором все забыли во время разговора.

Монашек опомнился первым, вскочил, подбросил в

огонь хвороста, добыл из-под рясы небольшой топо­

рик, принялся рубить сухую лесину.

199

— До утра мы все равно отсюда не сдвинемся, —

пояснил он.

— Не сдвинемся, — эхом откликнулась Ниакрис, неотрывно глядя на разгорающийся огонь. В пляшу­

щих языках пламени ей чудились высокие, вымороч­

но-тонкие башни вражьей твердыни, медленно рассы­

пающиеся в пыль, проваливающиеся сквозь саму плоть

земли, не в бездны даже — в иномирье, откуда нет воз­

врата, что хуже и страшнее любого посмертия здесь, в

Эвиале, туда, где жертвы чудовища смогут наконец

сами отомстить за себя...

Монашек подложил в огонь пару поленьев потол­

ще, уселся рядом.

— Не зову тебя повернуть назад, Лейт, — шепнул

он ей на ухо. — И сам не поверну. Не знаю, что со

мной... но хочу быть с тобой до конца.

— Я тоже хочу, — вдруг вырвалось у Ниакрис, а

глаза предательски защипало. — Но... ты прав. Зачем

тебе умирать? Ты знаешь меня несколько дней...

Монах невесело усмехнулся:

— Знаешь, наверное, потому, что я, несмотря ни на

что, все равно надеюсь тебя вытащить...

Что-то пряталось в его голосе, словно пушистый

котенок, играющий в прятки со своей хозяйкой, — у

Ниакрис был такой, давным-давно, когда они еще

жили в Княж-городе; и невольно девушка вдруг ощу­

тила, какой ледяной глыбой давят на плечи все годы

одиночества и нескончаемых усилий — стать, стать, стать наконец той, что сможет по-настоящему ото­

мстить.

Она сама протянула руку. Голос, правда, дрогнул, когда она произнесла:

— Послушай, тебе не кажется, что, если мы все

равно умрем, очень глупо в эту последнюю ночь спать

по разные стороны костра?..

Монах отшатнулся, и на лице его отразился такой

200

ужас, словно перед ним предстал во плоти тот самый

Владыка Зла, о котором так любят повествовать леген­

ды верящих в Спасителя.

— Ты что, ты что! — забормотал он, лихорадочно

осеняя себя спасительным знаком. — Чтобы я... с отро­

ковицей... да никогда... ни за что... лучше уж к поури в

котел... не оскверню...

Ниакрис вздохнула, словно опытная, умудренная

жизнью женщина. И уже собиралась, встав, обойти во­

круг костра и самой сесть рядом с этим смешным мо­

нашком, когда взглянула в его глаза — и поняла: для

него все это не игра, а действительно вера, истинная и

глубокая. Для него она, Лейт, оставалась отроковицей, которую можно любить, но ни в коем случае не идти

дальше простого и легкого касания пальцев.

— Хорошо, — с неожиданной для самой себя по­

корностью сказала она. — Коли так, давай спать.

...И, как ни странно, спали они в эту свою послед­

нюю спокойную ночь крепко, спокойно и без сновиде­

ний.

* * *

Наутро они старались не смотреть друг на друга.

Ниакрис ругала себя последними словами, что все-

таки не встала ночью и не прилегла рядом со своим

спутником, ну а о чем думал монах, так и осталось на­

всегда тайной.

Буреломные леса кончились.

На рассвете-Ниакрис вместе с монахом подошли к

горам. Перед ними раскрывалось устье широкой доли­

ны; склоны густо заросли дремучим еловым бором, над

темно-зелеными вершинами кое-где виднелись серые

гребни скал. Через долину текла речка, по обоим ее бе­

регам раскинулись луга — казалось бы, чудное место.

Если бы не­

го!

Если бы не речка, что несла иссиня-черные воды, с

клубящимся едким туманом над ними.

Если бы не изрытые, истоптанные луга, покрытые

сотнями полуразложившихся тел.

Если бы не наполненный запахом тления воздух.

Если бы не человеческие костяки, невесть как ока­

завшиеся висящими на ветвях деревьев вдоль края

леса.

Если бы не парящее над лесом страшилище, чем-то

напоминавшее громадную летучую мышь, только отче­

го-то с длинной змеиной шеей и песьей головой.

— Славно, славно, — только и смог выдохнуть

сквозь зубы монах. Верно, открывшееся им зрелище

зацепило даже его.

Однако ж поодаль от отравленной реки, там, на

еще чистой земле, путники увидели совсем другую кар­

тину.

Стояли полотняные шатры и наскоро срубленные

жердяные навесы, к небу поднимались дымки поход­

ных костров. Слышался лязг оружия, звонкие удары

кузнечных молотов; между палатками деловито снова­

ли невысокие коренастые воины в тяжелых латах и

низких рогатых шлемах.

— Гномы! — воскликнул монашек.

Ниакрис молча кивнула — спрашивается, чего

орать, когда все и так ясно? Гномов с орками не спута­

ешь.

И направлялись эти гномы, судя по всему, не куда-

либо, а прямиком в зачарованную долину — куда уво­

дил четкий след Врага Ниакрис.

— Ого! — присвистнул монах, указывая на торча­

щие среди полотняных колышащихся крыш длинные

деревянные шеи требучетов. — Господа гномы преиз-

рядно подготовились к походу...

— Пойдем к ним, — решительно сказала Ниакрис.

— Зачем? — удивился монах. — С гномами объяс202

няться, Лейт, это тебе не с некромантами драться, это

гораздо труднее...

— Они мне нужны, — уже на ходу бросила девушка, направляясь прямиком к лагерю. — Будет кому на себя

мертвяков отвлечь...

— Ты что?! — поразился монах. — Так ведь эти же

гномы все там тогда и останутся...

— Зато мертвяков немало положат, — хладнокров­

но заметила Ниакрис. — И дорогу мне расчистят.

— Да ты в уме ли, дева?! — вскипел монах.

— В уме, в уме, — кивнула Ниакрис. — Без меня их

всех там точно перебьют. А вот со мной — глядишь, кто-то до родных гор и доберется обратно...

— То, что их перебьют, — это точно, — угрюмо

буркнул монах. — С тобой ли, без тебя — все едино.

Так что лучше уж нам их вообще отговорить туда со­

ваться.

— Думаешь, твоя магия гнома переупрямит? Со­

мневаюсь, — пожала плечами девушка.

— Все равно! Попытаться надо!

— Погоди, — Ниакрис даже остановилась. — Они

остановятся, мы не дойдем... случайная стрела, или

еще что... И — выходит, что Враг наш живет, здравст­

вует и процветает? Значит, будет он и дальше жить-по-

живать да каждому дню радоваться?! Ну уж нет. Не бы­

вать этому! Я его прикончу, слышишь, монах, твоим

Спасителем клянусь — прикончу! А сколько при этом

народу погибнет — уже не важно, потому что, коли Враг

уцелеет — крови стократ больше прольется. Тут ведь

даже и спорить нечего. Никто этих гномов сюда на ве­

ревке не тянул. Небось сами пришли, по собственной

воле. Так что...

Монах поджал губы и укоряюще покачал головой:

— Что с войском, что без войска — один конец, Лейт. Мы погибнем. И это даже хорошо, конечного его

триумфа не увидим...

203

— Ну так тогда давай ты сразу до ближайшей ели<

прогуляешься? — зло бросила Ниакрис. — Иди и ве­

шайся, только душу не трави. Понял меня?

— Неудобно на ели вешаться, весь исколешься, пока управишься, — отшутился монах.

Девушка остановилась, замерла, вытянулась в струн­

ку, точно звенящая тетива.

— Запомни, монах, я Врагу по земле разгуливать не

дам. Что сама погибну, это понятно. Знаю. Сжилась.

Свыклась. И уже не боюсь. А те, кого я к замку пове­

ду... что ж, монах, они ведь на войну собрались, не в

пивную, а на войне убивают. И полки целые гибнут, победу приближая. Так что... нет, не поверну я. И гно­

мов отговаривать не стану. А если ты попробуешь... так

и знай, стану биться с тобой до последнего издыхания.

Монах склонил голову и ничего не ответил.

* * *

...Бородатые коренастые воители, не расстававшие­

ся с тяжелой броней даже на привале, провели Ниа­

крис и монаха к центральному шатру лагеря. Молчали­

вые гномы были угрюмы и деловиты, они даже не

смотрели на странных гостей, однако все как один —

заметила Ниакрис — втихомолку держались за свои

магические обереги и амулеты. Некоторые из них, к

удивлению девушки, оказались немалой силы, даже ей

пришлось бы повозиться, обезвреживая их. Впрочем, устраивать тут драку она и не собиралась.

Монах, мрачный, словно плакальщик на похоро-

нак, плелся следом. Очевидно, до сих пор осуждал Ни­

акрис за намерение втянуть в свою месть еще и гномов.

У центрального шатра стояла стража — шестеро

могучего сложения бойцов, ростом почти что с рябого

монаха, только раза эдак в три шире его в плечах. До­

спехи воинов Подгорного Племени отливали сереб-

204

ром, а секиры, казалось, свгтятся сами — так они были

отполированы.

Сверкающие лезвия скрестились перед чужестран­

цами.

— Кто такие? — басовито прогудел старший из во­

инов, с седой бородой ниже пояса. Он донельзя напо­

минал обломок могучей скалы, казалось — там, где он

встал, ноги его пускают корни, и сдвинуть его с места

уже невозможно никакими силами.

Как принято среди гномов, в присутствии людей он

обратился к своим соплеменникам на общеимперском'

диалекте.

— Вышли на пост, Дарфан, с поднятыми руками и

не имея оружия,* — ответил старому воину один из

приведших Ниакрис караульщиков. — Волшебники, точно. Да ты сам послушай. Говорят, дело к Правителю.

— Какое еще дело, чародеи? — прогудел бородатый

гном. — Наш Правитель кого ни попадя не принимает, тем более когда мы в походе. А вдруг вы подсылы это­

го, не к ночи будь помянут, некромансера?

Ниакрис учтиво поклонилась, знаком удержав уже

готового раскрыть рот монаха.

— Почтенный Дарфан, да удлинится твоя борода, мы действительно волшебники, и мы действительно

хотим добиться аудиенции у Правителя. Потому что

мы тоже в походе, и наш враг — тот же самый некро-

мансер, против которого поднялось и ваше оружие, да

не померкнет его доблесть во веки веков! Не лучше ли

нам соединить силы, ведь вместе мы добьемся куда

большего, чем поодиночке!

— Гм... — задумчиво прогудел стражник. — Твои

слова разумны, молодая чародейка, но кто докажет

мне, что ты не подослана? Вчера мы выдержали насто­

ящий бой, мертвяки валили валом, мы их аж рубить ус­

тали...

— Есть ли в вашем войске колдуны? — внезапно

206

вступил в разговор монашек. — Если есть — пусть их

позовут сюда, и пусть они ответят — подосланы мы

или нет.

— Если вы подосланы, то кто знает, не есть ли ваша

цель — убив себя, сразить и всех наших мастеров ма­

гии? — не уступал стражник.

Ниакрис вздохнула. Упрямство гномов давно уже

успело войти в легенды. Как доказать то, что в доказа­

тельствах не нуждается?.. Хотя, с другой стороны, именно аксиомы, как известно, доказать как раз и не­

возможно.

— Хорошо, — внезапно сказал монах. — Дело про­

стое. Ты знаешь, железо способно убивать быстрее, чем магия. Я остаюсь заложником. Можешь меня свя­

зать по рукам и ногам, заткнуть мне рот и приставить

секиру мне к шее. По первому подозрению — руби мне

голову. Такое тебе подходит?

— Нет, — надменно сказал гном. — Я свяжу вас

обоих, и только тогда...

Препирательства эти, наверное, длились бы еще

долго, однако Ниакрис успела окончательно потерять

терпение.

Движение ее со стороны невозможно было заме­

тить. Так же, как и отразить. О нет, она никого не уби­

вала, не калечила и даже не лишала сознания. Это был

не то удар, не то заклятье, слившееся с ударом, — гном

л а миг широко раскрыл глаза, потом ошарашенно за­

мигал и как-то неуверенно пробасил:

— Входите...

Монах укоризненно покосился на свою спутницу, однако ничего не сказал.

Остальные пятеро стражей проводили спутников

подозрительными взглядами, но против воли старшего

не пошли.

Полог откинулся. Ниакрис и монах оказались внутри.

Короли гномов даже на войну, как оказалось, не

207

уходили без походного трона, изукрашенного всеми

мыслимыми самоцветными камнями. По бокам, ко­

нечно же, тоже имелась стража — на сей раз в позоло­

ченных латах. Сам вождь гномов облачен был в нечто

немыслимое, прозрачное, переливающееся, что Ниа­

крис захотелось назвать «алмазной броней», и она на­

звала бы, не знай, что делать латы из адамантов — бо­

лее чем бессмысленно.

Борода горного короля спускалась до самых колен

и, несомненно, слыла длиннейшей в подземном коро­

левстве. Широкое лицо иссечено морщинами —г гномы

стареют медленно, куда медленнее людей, но король

казался старым даже по гномьим меркам.

Только глаза странным образом оставались такими

же яркими, как и в дни давно минувшей молодости.

И еще — Ниакрис почувствовала это сразу — коро­

лю не была чужда магия.

— Ну что, — раздался голос хозяина шатра, — стра­

жу мою все-таки зачаровывать пришлось? Иначе не

пропустили бы?..

Ниакрис и монашек переглянулись. Врать, похоже, смысла не было.

— Пришлось, — кивнула девушка. — У нас не было

времени на бесконечные пререкания. Время дорого, а

вам, как мы видели, только что пришлось драться.

К полудню мы можем добраться до вражеского замка.

И немедленно штурмовать! — Ниакрис подумала и за­

кончила: — Ваше величество.

— Эк, лиха ты, дева, как я погляжу, — усмехнулся

король. — Штурмовать... вот так вот сразу, таранов не

подкатив, баллист не поставив, осадных башен не сру­

бив?

— Нельзя, — покачала головой Ниакрис. — Его

можно взять только с налету. Стоит вам встать лагерем, и вы проиграли. С ордами зомби вам не справиться, даже если ваши топоры будут работать всю ночь до

208

рассвета и весь день до заката. А вот если вы слегка от­

влечете их на себя и дадите нам шанс проскользнуть

внутрь...

Кустистые белые брови правителя сдвинулись.

— Мои воины как приманка?

— Да, — кивнула Ниакрис, не обращая внимания

на чувствительный тычок в бок от своего спутника. —

Это правда, Ваше величество, неприятная правда, но

только так вы можете победить. Стены замка высоки и

крепки, их защищают не только мечи и копья, пусть

даже и в бесплотных руках — я знаю, горных воинов не

испугать подобным, — однако на стороне врага будет

сражаться магия, и, не в обиду будь сказано вам, Ваше

величество, куда более мощная, чем выкованные в

пламенном сердце гор амулеты.

Правитель кашлянул, как показалось Ниакрис, с

неудовольствием. Однако отрицать ее слова не стал.

— Гм... может, и так, — не слишком охотно прого­

ворил старый гном. — Но мы все равно не отступим.

— Несмотря на то что победы вам... — начал было

монах, однако горный король перебил его нетерпели­

вым взмахом могучей руки.

— Несмотря на... — сурово произнес он. — Я уже

стар. Говорят, старость боится смерти — может, это так

для вас, людей, но не для гномов. Но я — и те, кто идет

со мной в этот поход, — мы не хотим умирать немощ­

ными развалинами, обузой для наших родных! У меня

шестеро сыновей, монах, и старшему давно уже пора

принимать скипетр Подгорного Царства. Если мы по­

бедим — что ж, у нас будет работа, ни один гном не

упустит возможности покопаться в закромах повер­

женного злого волшебника, — перед тем как обрушить

этот самый замок во прах на вечные времена. Ну а

если мы падем — то по крайней мере о нашей гибели

будет кому сложить песни. И, — король усмехнулся, —

погибая, мы уж постараемся захватить с собой и наше209

го не слишком гостеприимного хозяина. Его манеры

высылать навстречу гостям орды скелетов и зомби я

лично считаю просто отвратительными, не правда ли, достопочтенные?

Ниакрис усмехнулась:

— Конечно, это более чем невоспитанно, Ваше ве­

личество. Нет сомнения, что подобная дерзость нужда­

ется в наказании.

Глаза короля весело блеснули.

— И, клянуть секирой и молотом, мы проучим его!

Так проучим, что весь мир вздрогнет!

Монах сокрушенно вздохнул.

— А ты чего? — тотчас повернулся к нему ко­

роль. — Не веришь нам, что ли?

— Ваше величество... — монах прочистил горло, словно не решаясь сказать всю правду. — Я отговари­

вал мою спутницу идти сюда. Я считал и считаю, что в

случае штурма погибнет все ваше войско... и вы сами

тоже не уцелеете, Ваше величество, потому что не бу­

дете прятаться за спинами своей гвардии. Подземные

доспехи хороши, спору нет, но магия все-таки сильнее.

Король помолчал:

— В твоих словах есть резон, монах. Но мы назад

уже не повернем. Сделать так — покрыть позором не

только себя, но и все королевство, и о моем сыне ста­

нут говорить: «А, так это тот самый, чей отец позорно

струсил и бежал от опасности?!» Нет, никогда. Лучше

уж мы все падем на ближних подступах — но падем

доблестно.

Монах снова вздохнул, и Ниакрис понимала при­

чины — гномы очень заботились о том, как им пред­

стоит умереть, и зачастую готовились к этому дню всю

свою долгую жизнь.

— Тогда нечего и спорить, Ваше величество, — ре­

шительно сказала девушка. — Давайте решим, как луч­

ше нам атаковать...

210

* * *

Войско гномов шло через долину. Здесь вволю по­

резвились чужие и злобные силы, смерть пропитала

воздух, смертью дышали зловонные испарения осквер­

ненной реки, смерть таращила на проходящие молча­

ливые шеренги воинов свои пустые буркала из-под

сплетенных еловых ветвей; в чаще перекликались виз­

гливые, воющие голоса, что-то отвратительно стонало

и хрюкало, время от времени раздавался треск ломаю­

щихся сучьев — но никто из гномов даже не повернул

головы. В рядах армии шли только ветераны, бившиеся

и с эльфами, и с орками, и с людьми, — не пристало

подгорному воинству пугаться какой-то там нежити!

Катили готовые к стрельбе требучеты, и Ниакрис

могла только поразиться силе гномов, на руках тащив­

ших громоздкие сооружения через все рытвины и ямы.

По бокам шли шеренги арбалетчиков и щитонос­

цев, готовых в любой миг ответить на нападение стре­

лами, однако никто из подручных врага так и не осме­

лился атаковать, и гномы заметно приободрились.

Ниакрис шла в первых рядах — король настоял, чтобы она все-таки не пренебрегала доспехами, и гно­

мы-оружейники в один миг подобрали ей кольчужку —

словно на нее клепанную. Можно было только дивить­

ся предусмотрительности горных мастеров — доспех

сидел как влитой, и, чувствовала Ниакрис, ее защища­

ли сейчас не только струящиеся цепочки колец перво­

классной и непревзойденной гномьей стали — но и на­

ложенные на доспех чары. Разбираться в них у девуш­

ки не было времени — да и какая разница? Все равно

она твердо знала, что из этого боя ей не вернуться, и

никакие доспехи тут уже не спасут.

Гномы предлагали любые мечи, какие только душа

пожелает, однако Ниакрис осталась верна своему не­

казистому оружию. Меч поури был для нее мечом судь­

бы, с ним она прошла весь путь, и отказываться от него

211

сейчас сильно смахивало на предательство. Нет, с этим

клинком и никаким другим связана ее судьба, и если

ей суждено сразить Врага, то именно этим лезвием...

А потом лесистые склоны долины внезапно со­

шлись, она превратилась в исполинское ущелье, взмет­

нувшее чуть ли не до неба отвесные темно-серые сте­

ны, по которым не вскарабкалась бы и белка. По дну

ущелья бурлил поток, такой же парящий и черный, как

и лесная речка в долине. И на противоположном краю

ущелья, примерно в лиге от остановившегося войска, на громадной скале высился замок, точь-в-точь такой, каким увидела его Ниакрис в пляшущих языках пла­

мени.

Высокие черные башни, тянущиеся к низким обла­

кам, болезненно-тонкие, увенчанные острыми черны­

ми шпилями, на которых, как показалось Ниакрис из­

дали, корчились пронзенные нагим железом какие-то

существа. Стены замка как будто были продолжением

самой скалы, вырастая из ее жесткого лона. Башни со­

единялись между собой высокими гнутыми арками, насколько могла понять издали Ниакрис — начисто

лишенными перил. Переходы, арки, галереи сплета­

лись, пересекались, раздваивались, растраивались и

вновь сходились, образуя настоящую паучью сеть. К во­

ротам замка, сейчас наглухо закрытым тяжелыми

створками, вела одна-единственная извилистая и узкая

дорога, вела по крутому, но совершенно гладкому

склону, где не укроешься от летящих сверху стрел и

камней.

А высоко над мешаниной малых башен, арок, гале­

рей и всего прочего поднималась одна, главная башня, увенчанная зубчатой широкой короной, и между зуб­

цов ее, там, где тянулись ряды окон, смутно мерцало

багровым.

Ниакрис сжала зубы. Даже смотреть на это багро­

вое сияние оказалось пыткой. Там билось сердце Вра212

га, то самое сердце, что она поклялась разрубить, — и

сейчас чувствовала, как нарастает где-то в самой глу­

бине ее души странное, пугающее чувство — чем-то

притягивал ее этот отвратительный паучий замок со

вбитым кровавым гвоздем коронованной башни, она

поймала себя на мысли, что неплохо бы и самой запо­

лучить нечто подобное, и устроиться в торжественном

тронном зале, и править оттуда...

Она почувствовала руку монаха на своем плече и

внимательный, понимающий взгляд. Ниакрис не обер­

нулась.

— Он зовет тебя, — прошептал ее спутник. — Он

почувствовал тебя и теперь будет пытаться перетянуть

на свою сторону. Он чувствует, что ты ему сродни...

— Да что ты такое говоришь! — возмутилась было

Ниакрис, но тотчас же смолкла. — Да, ты прав. Срод­

ни... — она закрыла лицо ладонями.

Сзади послышались тяжелые шаги — подходил ко­

роль, окруженный стражей в серебристых и золотых

латах. Гномы не скрывались, они словно бы приглаша­

ли врага к атаке — только едва ли засевший в зловещем

замке некромант поддался бы на столь нехитрую уловку.

— Так что, чародеи? — прогудел вождь гномов. —

Действуем, как условлено?

Ниакрис кивнула, стараясь избегнуть укоризненно­

го взгляда монаха.

— Отлично, — король усмехнулся. Сияющая секи­

ра возникла в руке старого воина словно сама собой. —

Сейчас мы пододвинем требучеты... и тогда посмот­

рим, как ему понравятся наши гостинцы!

Он взмахнул рукой, и войско гномов, на ходу раз­

ворачиваясь в боевые порядки, двинулось вперед. За

рядами тяжеловооруженных пехотинцев прислуга ка­

тила здоровенные метательные машины. Предстояло

пройти примерно пол-лиги, остановиться на неболь­

шой холмистой гряде вдоль правого берега черного по213

тока и уже оттуда открыть огонь. Под прикрытием тре-

бучетов остальному войску гномов предстояло форси­

ровать реку и как можно скорее добраться до ворот. С

собой воины должны были нести тараны, не столь

мощные, как хотелось бы, но все же способные причи­

нить немалый урон и стенам, и ворогам.

Девушка на миг задержалась возле небольшого хол­

мика, поднялась на плоскую вершину. Мимо сверкаю­

щей рекой текли вперед шеренги гномов — подземные

воители шли на битву в пристойном молчании. Крова­

вое дело не терпит шума и суеты.

— Ты чего? — подошел монах. — Забыла что-ни-

будь, Лейт?

Она коротко кивнула:

— Забыла. Но вовремя вспомнила.

Ниакрис поднесла к губам небольшой рог в сереб­

ряном окладе. Любимый рог дедушки.

Долго ж тебе пришлось ждать этого момента...

Девушка затрубила, и рог послушно огласил угрю­

мое ущелье неожиданно сильным, глубоким и могучим

зовом, зовом, исполненным прорвавшейся наконец

ненависти.

Время пришло. И теперь даже боги, которых нет, не смогут встать между Ниакрис и ее местью...

Рог отзвучал, и девушка аккуратно убрала его об­

ратно в суму.

— Пора, — Ниакрис повернулась в монаху. — Ты

со мной?

— Как же может быть иначе? — пожал плечами ее

спутник.

— Тогда пошли, — девушка решительно шагнула

вперед.

Она не знала, возымел ли ее трубный зов какое-то

действие, но отчего-то не сомневалась — Враг услы­

шал ее.

Вот узнать бы еще, что Он теперь замышляет...

214

* * *

Шеренги гномов продвигались вперед нарочито не­

спешно, осторожно, с оглядкой, словно опасаясь вне­

запных контратак из каких-нибудь подземных укры­

тий. Ниакрис и монах, накинув капюшоны, напротив, почти что бежали, уклоняясь к северу и выходя к от­

весному скату замковой скалы, где невозможно было, казалось, найти и малейшей зацепки для пальцев. Взби­

раться по этому склону рискнул бы только безумец —

или твердо решивший расстаться с жизнью человек.

В представлении Ниакрис это была самая риско­

ванная часть плана. Потом, в замке, будет легче. У нее

есть чем удивить стражников, неважно, живые они или

мертвые. Главное — проскочить дно ущелья...

Однако Враг оказался не так глуп, как хотелось бы.

Над головами что-то загудело, засвистело, Ниакрис

мгновенно охватило леденящим холодом; монах одним

прыжком повис у нее на плечах, опрокидывая на зем­

лю и одновременно что-то выкрикивая, какую-то сло­

весную форму — архаичная, но действенная акустичес­

кая магия порой помогала там, где пасовало волшебст­

во мысли.

Ниакрис лишь краем глаза успела заметить соткав­

шуюся из ничего громадную ледяную косу, пронесшу­

юся над самой ее головой. Даже заклятье Красного мо­

наха чуть запоздало — коса взорвалась мириадами ис­

кристых осколков, уже пронесясь над распластанными

по земле Ниакрис и ее спутником.

—

Вставай! — монах рывком поднял девушку на

ноги. — Бежим, пока он снова не прицелился!

Похоже, весь их замысел рушился с самого начала.

Наступающая армия гномов, внушительного вида ше­

ренги, сверкающие начищенной сталью, грозные мета­

тельные машины — все это, как видно, засевшего в

замке ничуть не интересовало. Он словно понимал, от

215

кого исходит главная опасность, и, само собой, старал­

ся расправиться с Ниакрис первой.

По второй косе, что стелилась почти над самой

землей, Ниакрис и монах ударили одновременно. Де­

вушка видела, как внезапно всклубился черный туман

над ядовитым потоком, как в глубине этого тумана

промелькнула белая молния, точно челнок ткача, со­

творяя из мягкого и текучего — жесткое и летящее.

Они видела, как туман обернулся громадным ледяным

серпом, шагов сто в поперечнике, видела, как ледяное

лезвие устремилось им навстречу, как оно неслось, срезая случайные кочки, и как разлеталась фонтанами

вспоротая земля; выхода не было, Враг не повторял

ошибок дважды, и тогда Ниакрис сделала то, что за­

ставляли ее сделать страх, ненависть и желание до­

жить — именно дожить, а не выжить! — она метнула

навстречу льдистому клинку огненный шар, но не про­

стой, а сотворенный из ее собственной крови.

Страшна магия крови, и очень редко прибегают к

ней чародеи, лишь в крайних, поистине безвыходных

случаях; и уж совсем плохо дело вступившего в бой

волшебника, если он вынужден прибегнуть к этому по­

истине последнему резерву в первые же минуты!

Что сделал монах, Ниакрис так и не поняла. По­

сланное ею огненное ядро рассекло гибельный серп

надвое, а миг спустя еще летящие половинки настигло

волшебство ее спутника: нечто вроде мягкого облака, внезапно сгустившегося над самой землей, облака, до­

хнувшего в лицо Ниакрис нестерпимым жаром.

Мимоходом девушка смогла лишь поразиться вбро­

шенной монахом в это заклятье Силе. Даже она пошат­

нулась от чужой отдачи, а как устоял сам монашек, на­

верное, никто не смог бы сказать.

Раскаленное облако в один миг не то что растопи­

ло, но испарило страшное оружие; однако сам монах

216

вдруг как-то обмяк, тяжело задышал и внезапно вце­

пился в плечо Ниакрис.

Заклятье такого уровня сожрало все силы.

Девушка растерянно остановилась. Что же делать?

Что помешает врагу ударить по ним и третий раз все

тем же заклятьем, отбить которое они уже не смогут?!.

Однако тут на выручку им пришли гномы. Очевид­

но, король Подгорного Племени недаром правил

своим народом столько лет. Шеренги закованных в

латы воителей потекли вперед, словно прорвавшая

плотину вода. У неподъемных требучетов словно вы­

росли крылья. В один миг осадные машины оказались

вздернуты на гребень приречной гряды, и всего лишь

еще один миг понадобился подземным канонирам, чтобы взять прицел и выпустить свои заряды.

Врагу волей-неволей пришлось отвлечься от пары

дерзких чародеев. Ниакрис видела, как на пути летя­

щих ядер сгустилась какая-то серая пелена. Она не

везде успела сомкнуться, большая часть снарядов бла­

гополучно миновала преграду, некоторые взорвались в

воздухе — там, где они столкнулись с чародейской за­

весой, в воздухе расцвели невиданные огненные цветы.

Потоки клубящегося пламени ринулись во все сторо­

ны, щедро орошая гибельным дождем каменистые

склоны замковой скалы. Гранит вспыхнул, словно су­

хая солома; извилистую дорогу к замку перечеркнула

горящая полоса.

Однако большинство посланных требучетами ядер

невредимыми пронеслись сквозь прорехи в магической

защите, одолели высокие стены и разорвались уже

внутри.

Языки пламени взметнулись выше зубцов и бой­

ниц, жадно лизнули островерхие крыши черных ба­

шен; дотянулись до железных шпилей, и острия их не­

медленно согнулись, словно начала плавиться сама

сталь, из которой они были выкованы; Ниакрис услы217

хала прорвавшееся сквозь вой и треск подземного пла­

мени тысячеголосое отчаянное завывание — похоже, во дворах вражьей твердыни горели сейчас готовые к

контратаке тысячи и тысячи мертвяков.

И Враг, несмотря на все свое могущество, принуж­

ден был выбирать. Даже он не мог себе позволить сра­

жаться разом с двумя такими противниками. Ниакрис

почувствовала зарождение чужого заклятья, сердце

рвануло острой холодной болью — а в следующий миг

земля перед первыми шеренгами гномов зловеще за­

шевелилась.

— Да что же ты встала! — гаркнул прямо в ухо Ниа­

крис пришедший в себя монах. — Бежим же, бежим, в

случае чего — бросишь меня, если не потяну!

Девушка повиновалась. Похоже, монаху приходи­

лось сражаться куда больше, чем ей, и притом в насто­

ящих, а не сотворенных могуществом учителя битвах.

Отравленный поток они перемахнули с разбега —

оба, похоже, воспользовались одним и тем же волшеб­

ством, отрываясь от земли. Черные облака обожгли от­

крытые лоб и щеки, Ниакрис зашипела от боли; в сле­

дующий миг тяжело ударила в ноги раздраженная та­

ким пренебрежением ее тягой земля.

— Бежим, бежим, бежим! — орал прямо над ухом

Красный монах, чуть ли не волоча спотыкающуюся

Ниакрис за руку — и куда только делась вся ловкость

воспитанницы Храма Мечей?

Крутой бок скалы, вздыбленной, точно чудовище

бездн, приближался. Там, позади, гномы уже вступили

в бой — из раскрывшихся подземных каверн шли и

шли нескончаемые ряды кое-как оборуженных мертвя­

ков — многие носили на себе явственные следы огня.

Мелькали зазубренные черные копья, длинные алебар­

ды, оснащенные множеством жуткого вида крюков и

копейных наверший, двуручные мечи, вообще-то бо218

лее чем бесполезные в суматошной и кровавой кутерь­

ме рукопашного боя.

Гномы встретили натиск врага грудью, попятив­

шись лишь самую малость. Враг ударил в лоб, а именно

к этому и были приучены подземные воители, привы­

кшие к подобным сшибкам в тесноте горных пещер, где врага не обойти и не окружить, и надеяться остает­

ся лишь на свои силу с оружием, да еще — на прикры­

вающего тебя щитом друга.

Требучеты послали второй залп, но на сей раз к

замку прорвались лишь считанные ядра. Серая завеса, призрачный колышущийся занавес сомкнулся, и вспых­

нувшее пламя вновь принялось пожирать ни в чем не

повинные камни. Тем не менее метательные машины

гномов заставляли Врага держать свою колдовскую за­

щиту, и Он, похоже, уже просто не мог отвлечься ни на

что другое.

В самой цитадели полыхал пожар, причем непонят­

но было, что же там может так жарко и дружно го­

реть — Ниакрис готова была поклясться, что во всем

вражьем строении нет и единой деревянной доски или

балки. Камень, камень, один только камень и ничего, кроме камня, — однако именно это и ожидали встре­

тить воины горного короля, пришедшие вместе со сво­

им старым правителем испытать судьбу. Заряды требу-

четов оказались начинены поистине невероятным сна­

добьем, за рецепт которого любой земной правитель не

моргнув глазом отдал бы не то что всю свою казну, а и

сакраментальную последнюю рубашку. Пламя с жад­

ностью пожирало камень, и, казалось, нет сил, способ­

ных его загасить, — гномы знали, что брать с собой на

такого рода войну!

Скала. Ниакрис чуть не врезалась в нее со всего

разгона.

—

Вверх! — зарычал монах; у него из носа стекала

тонкая струйка крови. Скорее, скорее, пока Он не опом219

нился! И не понял, что бояться ему надо совсем не гно­

мов со всеми их требучетами!

Вверх. Несложное заклятье, требующее, правда, предельного сосредоточения сил. «Полететь может

каждый, — говорили наставники в Храме Мечей, —

попробуй лучше удержаться в воздухе!»

Вверх, вверх, вверх. Ну же, Ниакрис, воплощенное

мщение, ты же так давно ждала этого момента! Когда

между тобой и твоим Врагом не останется ничего, кро­

ме лишь нескольких десятков саженей мертвого камня!..

Вверх, Ниакрис! Вверх, пока не стало слишком

поздно!

Нет. Что-то не срабатывало. Что-то давило и при­

гнетало к земле; и внезапно Ниакрис увидела странную

фигуру на нелепо-громадном черном троне эбенового

дерева, украшенном в лучшем стиле классического

Злого Некроманта неимоверным числом человеческих

черепов и тому подобного добра — скорченную, точно